Книга Тьма у трона, страница 47 – Элиот Лилит

Алексей уцепился за эту мысль.

— Выходит, нам только и нужно, что пережить этот Новый год, и больше никаких разломов и странных болезней?

— Я не могу этого знать, и вы не можете. – Его собеседник лениво и как-то по-кошачьи потянулся. Неторопливо поднялся на ноги. – Но я в некотором роде оптимист, так что предпочитаю верить в это. Благодарю вас за приятную беседу, граф. Теперь я должен откланяться. Если у вас возникнут другие вопросы подобного характера, не стесняйтесь обращаться ко мне. Может быть, точных ответов я вам и не дам, но всегда смогу подбросить пищу для размышлений.

«Это-то и страшно».

Алексей давно разобрался, как вести себя с теми, кто считает себя умнее его. Но он понятия не имел, что делать с людьми, которые в самом деле мыслили на недоступном для него уровне. Вопросов от таких разговоров всегда оставалось больше, чем ответов.

— Благодарю вас. Я…

Статский советник уже махал ему рукой с порога – мол, не стоит благодарностей. Полсекунды, и дверь за ним закрылась. Алексея такая поспешность не оскорбила: он любил, когда люди знали цену своему и чужому времени. Правда, он так и не успел спросить у чудака его имя, но, уж конечно, с таким педантичным складом ума тот не мог забыть подписать свой отчет. Подхватив бумаги со стола и отыскав последнюю страницу, Алексей обратился к подписи:

«Составлено статским советником М. М. Сперанским».

Никакого титула – а впрочем, он же сам признался, что происхождением не вышел. Да, при Екатерине сидеть бы ему вечно в секретарях…

Алексей вздохнул и, не позволяя себе откладывать дело в долгий ящик, уселся в кресло и принялся читать отчет с самого начала.

Записка Сперанского была составлена ясно и последовательно, но материи, о которых в ней говорилось, были столь далеки от привычного и понятного, что пришлось перечитать ее несколько раз, чтобы точно ничего не упустить. Алексей быстрее осилил бы десять таких отчетов по своей части. Когда инспектируешь пушки и бесогонские отряды, не нужно ломать голову над тысячей вероятностей: они или в исправном состоянии, или нет. А вот уместить в голове все то, о чем болтал и писал сделавшийся статским советником недосвященник, – задача, требовавшая совсем другого склада ума.

Только убедившись, что больше уже ничего из отчета не выжмет, Алексей направился к императору. Солнце клонилось к горизонту, торжественная часть дня закончилась, так что, конечно, государь был в своем кабинете – работал. Точнее, как убедился Алексей, подойдя к открытой двери, обсуждал что-то с Ростопчиным.

— …достаточно далеко и в меру почетно. По-моему, лучший выбор.

— Сардинский так Сардинский. – Император расчеркнул подпись и протянул бумагу Ростопчину. – Передайте ему сегодня же. Никаких отсрочек – к завтрашнему полудню его здесь быть не должно. Алексей Андреевич, заходите.

Алексей посторонился, пропуская Ростопчина, и занял его место напротив императорского стола. Император выслушал его доклад внимательно, но не отвлекаясь от своих бумаг. Только заслышав имя монаха Авеля, он вскинул взгляд.

— А, этот. Я помню, о нем говорили. Так он что же, еще жив?

— Похоже, даже в здравом уме. Только говорить ни с кем, кроме вашего величества, не хочет.

— Ишь какой разборчивый. Ладно же. – Император отложил перо и помассировал затекшую шею. – Чем только не приходится заниматься на троне… Давайте нанесем ему визит.