Книга Тьма у трона, страница 48 – Элиот Лилит

Шпиль Петропавловского собора сверкал, отражая пламя закатывающегося солнца. Речной ветер бил в лицо, хлопал полами мундира, завывал в арках, прорубленных сквозь толщу каменных стен. Караульные, завидев его величество в сопровождении одного-единственного угрюмого спутника, старательно прятали удивление. Император, не находя поводов для упрека, одобрительно кивал.

Коридоры тюрьмы встретили их промозглой сыростью. Здесь царила вечная осень – одного вида рыдающей влагой каменной кладки, пропитанной отчаянием заключенных, хватало, чтобы изничтожить даже память о майском солнце. Тяжелые двери сумрачными надгробиями отделяли камеры от коридора.

Комендант крепости, не предупрежденный о визите, всю дорогу суетился вокруг и сыпал извинениями за то, что ничего не было подготовлено для торжественной встречи. Император с досадой отмахивался:

— Сотню раз уже говорил, не нужно ничего готовить к моим визитам. Мне в десять раз полезнее увидеть, как все на самом деле обстоит. Нечего мне потемкинские деревни под нос совать.

Нужная им камера оказалась одной из последних в длинном коридоре. Дверь уже была приоткрыта, у порога и внутри выстроились бдительные стражники, но император, лишь увидев их, замахал руками:

— Уберите их. Я хочу говорить с узником без лишних ушей.

— Но, ваше величество, – запротестовал комендант, – он ведь даже не скован! А ну как набросится?

Император фыркнул.

— Что мне, иссохшего старца бояться? Набросится, так Алексей Андреевич его мигом приструнит.

Комендант испуганно глянул на Алексея. Тот сурово нахмурился, выказывая полную готовность приструнить не только арестанта, но и излишне назойливого коменданта. Охрана послушно высыпалась за порог и встала на почтительном расстоянии от двери.

Одиночная камера мало отличалась от коридора: те же сырость и мрак. Единственным источником света было маленькое зарешеченное окошко под потолком, сквозь которое проскальзывали последние отблески вечера. На узкой койке, от одного взгляда на которую начинало ломить спину, сидел старик с грязной всклокоченной бородой и затянутыми белой мутью глазами. Заслышав легкую поступь императора, он вскинул голову и втянул воздух своим похожим на совиный клюв носом.

— А, ваше величество! – Тонкая улыбка прорезалась сквозь седые колтуны. Голос старика скрипел, как несмазанные петли. – Я уж не чаял вас увидеть.

Алексей затворил дверь, отрезая звуки из коридора. Как же, наверное, ужасно годами сидеть в этой глухой тишине – будто заживо в гроб положили…

— Как же не чаяли? – Серые глаза императора неотрывно следили за монахом, ловя мельчайшие выражения на морщинистом лице. – Я думал, вы видите будущее.

Старик хрипло рассмеялся.

— Если бы я предвидел каждую грядущую минуту, то не оказался бы в этой камере. – Он повернул лицо к Алексею и снова принюхался. – Кто это с вами? Пахнет скверно.

Алексей растерянно понюхал отворот своего мундира. Обычное сукно со слабой примесью порохового дыма. Что старик там учуял?

Император покосился на него с усмешкой.

— Пожалуйста, не смущайте моего спутника и не смущайтесь его сами. Нашей беседе он не помешает. Зачем вы хотели меня видеть?

— Затем же, зачем ваше величество хотели видеть меня. – Старик медленно качнулся вперед. – Чтобы я прочел вашу судьбу.