Книга Тьма у трона, страница 99 – Элиот Лилит

Едва не столкнувшись лбами, вдвоем с Александром они навалились на колотящиеся руки. Фельдмаршал брыкался, мотал головой, разбрызгивая с губ черные пузыри, выписывал ногами яростные зигзаги, подлетая всем туловищем, но Алексей припечатал коленями жилистое предплечье так плотно, что кости захрустели. Задыхаясь, выдавил:

— Пламя…

Его хрип потерялся в приказе Палена:

— Да стреляйте же!

Алексей обернулся – как раз вовремя, чтобы увидеть сверкнувшее дуло пистолета, направленное на бьющуюся об пол бесноватую голову.

Грохнуло.

Белый как снег гвардеец в ужасе уставился на брызнувшие черным веером мокрые сгустки. Рука под коленями обмякла.

Император протиснулся между вторым гвардейцем и Паленом. Замер над телом: плечи тяжело вздымались, взгляд застыл. Потом вдруг топнул ногой, оглушив Алексея звоном шпор.

— И что мне с этим делать? – Он раздраженно обернулся на Палена. – Помяните мое слово, к утру уже весь город будет судачить, что я лично застрелил фельдмаршала!

Пален не успел ответить – с треском распахнулась дверь, уши резанул женский вскрик. Зажимая рот рукой, на пороге стояла графиня Зубова. Сориентировавшийся первым Пален заступил ей дорогу, перехватил за плечи, когда та бросилась к распростертому на полу телу.

— Что вы сделали? Что вы сделали?!

— Господи… – прошептал Александр, не поднимая головы. – Да что же это такое…

За спиной графини вырос могучий силуэт ее мужа. Одними губами Пален обвел: «Уведите ее». Николай Зубов подчинился – сгреб жену едва ли не в охапку и твердо вывел в коридор. Ее злые всхлипы стихли вдали.

Император яростно тер лицо рукой. Второй гвардеец сорвал с постели простыню и накрыл тело. Тоже замер в нерешительности. Над всеми довлел тяжелый вопрос: что же дальше?

Погребение фельдмаршала было решено провести как можно скорее. Палена оставили в доме следить, чтобы обернутое тонкой простынью тело не разворачивали и в спальню никто не входил, пока не привезут гроб. Всем свидетелям жуткой сцены было велено держать язык за зубами – Николай Зубов божился, что образумит жену и она тоже будет молчать. В жалких попытках выцарапать крохи императорского расположения он дошел до того, что первый выскочил из дома и принялся орать на собравшуюся толпу, чтобы катились к черту, или он спустит на них собак. Никаких собак в доме не было, и как ни страшен был налитый кровью гигант, толпа заколебалась, зароптала, но лишь плотнее сомкнула ряды.

Тогда вышел император. Алексей следовал за ним неотступно, но шагов на десять позади, кроясь в тени. Если надо, расстояние он преодолеет в два прыжка, но пока зловещая фигура за плечом его величеству только повредит.

Сразу стало тихо. Сотня глаз уставилась на невысокого человека в военном мундире, выступившего из-за громадной фигуры графа. Караульные отдали честь.

Вскинув голову и мрачно сверкая глазами в свете луны, император объявил:

— Фельдмаршал скончался. О том, где и как будет проходить церемония прощания, объявят в ближайшее время. Расходитесь.

Ни слова про нарушенный комендантский час – то ли великодушие, то ли здравый смысл: караульных, оцепляющих дом, было все так же ничтожно мало по сравнению с озабоченными судьбой фельдмаршала горожанами.

Темные фигуры застыли. Не дожидаясь, пока изойдет ступор, император зашагал вперед, звонко стуча тростью. Алексей пошел следом, готовый при первом неверном движении схватиться за шпагу. Но люди расступились, как волны, расчистив прямую, залитую зыбким лунным светом дорогу.