Книга Раб, страница 120 – Полина Ром, Дмитрий Лим

Раньше я как-то не обращал внимания, тупо не до того было, а сейчас вдруг сообразил, что в прежней деревне вся одежда местных была тускло-серой, грязно-жёлтой или коричневой, хоть разных оттенков. Этакий эко-стиль. Шмотки местных окрашены с применением какой-то химии. Пусть и не такие сочные цвета, как в земной жизни, но всё же это явно не луковой шелухой крашено.

Я внутренне даже укорил себя за некоторое долбоклюйство: все эти выводы я мог сделать и раньше, глядя на шмотки шамана и ормов. У этих ребят точно есть выход на ещё более цивилизованные слои местного общества.

Местные мужики тоже были одеты побогаче и почище, и даже те, кто явно не был всадником, носили обувь. Конечно, не тяжеленные сапоги, но вполне себе удобное, пусть и грубоватое, подобие мокасин. Некоторые имели оружие: ножи, прикреплённые к подколенному ремешку, или небольшие топорики, висевшие на поясе. Кстати, пояса отличались от ремней всадников: у тех широкие кожаные ремни были отделаны различными бляшками, и ножи крепились именно туда. Простые селяне нож на пояс не вешали.

По сравнению с тем жалким лагерем, где я провел последние полгода, это место казалось оазисом цивилизации.

Рабы, которых мы миновали, тоже выглядели иначе. Даже на них одежда была целее, чем те лохмотья, в которых ходил я. Они косились на меня, оценивая, не понимая, раб я или нет.

И тут я увидел человека, похожего на Норка! На моего старого знакомого по несчастью, которого продали на той ярмарке. Он стоял, опираясь на лопату, и смотрел на меня с каким-то интересом. Я аж остановился, разглядывая и пытаясь понять, Норк это или нет, но Айя остановила меня словами:

— У меня уже есть свой личный раб. Когда обряд свяжет наши души, отец подарит тебе раба.

— Да я… — я замялся, ведь тот раб улыбался так искренне, что на душе кошки заскребли. Мне хотелось узнать, обознался ли я? Но… я помнил, что Норк почти никогда не улыбался. Понял, что ошибся, и это осознание сильно царапнуло.

Кто бы мог подумать, что за полгода я привыкну к нему? Пожалуй, он был моим первым «другом» в этом мире, если его можно считать за друга, конечно. Хотя… почему бы и нет? Он помогал, учил языку, общался, советовал… давал информацию об этом мире безвозмездно! Не прося ничего взамен, кроме человеческого отношения.

Хороший человек, хоть я и мало что знаю про его прошлую жизнь.

Айя повела меня дальше, и я, бросив на него прощальный взгляд, последовал за ней, думая о своём:

«Что всё это значит? Получается, женившись, я стану типа хозяином и господином… А личный раб… Писец! Может, меня и тошнит от идеи рабства, но здесь весь мир построен на этом. Тут свои правила, и к ним придётся привыкать… Уж лучше так, чем ломать спину на торфяном болоте или в огороде под плетьми ормов. Я не могу позволить себе отказаться от раба, но всё же смогу относиться к нему по-человечески», — идея стать рабовладельцем меня слегонца шокировала, но не в том я был положении, чтобы крушить устои мира. Как раз это я прекрасно понимал, потому и утешал себя обещаниями человеческого отношения.

«Невеста» вскоре привела меня к неказистому строению, которое едва ли можно было назвать баней в привычном понимании. Скорее, это напоминало сколоченный на скорую руку шалаш, если бы не его внушительные размеры.