Книга Раб, страница 25 – Полина Ром, Дмитрий Лим

Утро пришло неожиданно. Вернее, я просто проснулся от рыка. Это был орм. Здоровый, тепло одетый, явно сытый: он ковырялся пальцем в зубах, доставая что-то вроде застрявшего мясного волокна. Орм скомандовал и указал на выход. Я, ещё не совсем проснувшись, выглянул наружу. Второй раб уже стоял рядом с лачугой.

«Неужели снова к столбу⁈»

Но орм повёл нас не к первому месту нашего обитания — столбу, и не к конюшням, а в противоположную сторону — к частоколу. Там были ворота. Вернее, просто проём в стене, который закрывался жердями.

За стеной простиралось огромное поле. Земля была не чёрная, как у нас, а какая-то серая, каменистая. На поле стояли женщины и подростки. Одеты они были куда лучше нас: разновидность пончо и штаны, похожие на бриджи, перехваченные ниже колена кожаными шнурками. Обувь похожую я видел в первый раз: если вырезать из кожи овал, а по краям продёрнуть верёвку или шнурок, а потом эту фигню затянуть, предварительно сунув ногу в получившийся кожаный мешок, то получится именно то, что носили местные бабы и дети. Только ногу они совали не босую. На каждом из местных были высокие вязаные гольфы длиной почти до колен. Они крепились специальными завязками к кожаным шнуркам от бриджей.

Эти самые гольфы больше всего напоминали обыкновенные вязанные деревенской бабкой носки из овечьей шерсти. Обычные серо-бурые носки, очень тёплые и домашние, которые до сих пор можно купить на рынке где-нибудь в провинции. Помнится, похожие лежали у отца в его рыболовной снаряге. Надевались такие носки на пару обычных хэбэшных и служили своеобразной греющей прокладкой в огромных резиновых сапогах.

Я испытывал одновременно зависть и ненависть к этим уродам, тепло одетым и сытым, но думать мне эти чувства не мешали: «Раз есть шерсть — значит, кроме варгов существуют какие-то местные овцы? Или они покупают эту шерсть? Спрясть нитку любая баба сможет, но где они берут саму шерсть? Покупают? А что дают взамен? Что-то я сомневаюсь, что у этих ублюдков существуют деньги… Могут, конечно, просто отбирать. Те, которых они варгам скормили, вполне годятся на роль жертв. Разводят, например, кроликов или баранов местных, а ормы регулярно отжимают всё, что захотят. Как вариант — вполне может быть… Я идиот! Сколько я уже здесь? Два, три месяца? И всё это время бездарно потратил на ненависть к ормам и жалость к себе любимому. А нужно постараться понять, как работают механизмы выживания для самих ормов, и уже потом искать в этом механизме слабое место. То место, которое может изменить моё положение в обществе…»

Это понимание свалилось мне на башку как-то совершенно неожиданно. Такое ощущение, что меня пожалел какой-то местный божок и послал здравую идею. Нельзя сказать, что с этого мгновения моя жизнь изменилась. Изменился только взгляд на этот примитивный мир, но даже это в моём положении было очень много.

Помимо меня и «второго» были ещё рабы, которых я раньше не видел либо не замечал.

Местные, увидев нас, что-то закричали и подошли ближе. Подростки раздали нам деревянные палки со сплющенными и неуклюже заострёнными концами, указывая на землю. Затем они сказали нечто непонятное, тыкая пальцами в кривые грядки совсем рядом с нами.

Один из рабов, тот самый мужик с наполовину выбитыми зубами, встал в начале грядки, палкой взрыхлил землю вокруг пучка листьев и, поднатужившись, выдернул из земли нечто, некий плод, который положил в междурядье. Рядом с ним тут же пристроилась одна из женщин. На широком кожаном ремне, кинутом через плечо, у неё висел почти обычный мешок, в горловину которого был вставлен сплетённый из нескольких гибких прутьев круг. Подхватив с земли плод, тётка оборвала с него листву, а затем сунула в свою торбу.