Книга Раб, страница 81 – Полина Ром, Дмитрий Лим

Вскоре в лачуге раздавались только смачные звуки чавканья. Вкус мяса был невероятным! Оно оказалось в меру солёным, с дымком, пропитанным травами и специями и теперь таяло во рту, оставляя после себя долгое приятное послевкусие. Похоже, при готовке аммиачный запах полностью пропал, во всяком случае, на вкусе никак не отразился.

Я не помнил, когда в последний раз ел что-то настолько восхитительное и сытное. В голове всплывали воспоминания о бесконечных мисках водянистой похлёбки и сухих безвкусных лепёшках, которыми нас кормили. От этой разницы между тем, что было, и тем, что есть сейчас, на глаза навернулись слёзы. Ком подступил к горлу, и я с трудом сдержал рыдания.

Я посмотрел на Норка и Миша. Они тоже плакали, жуя мясо с таким видом, словно вкушали нечто божественное. Их грязные измождённые лица раскраснелись, а глаза горели каким-то нездоровым блеском. В этот момент я понял, что они, возможно, никогда в жизни не ели ничего подобного. Вся их жизнь состояла из голода, лишений и тяжёлой работы

Неделя пролетела, как в каком-то мутном полусне. Мясо я разделил на два приёма, опасаясь, что наши желудки просто не переварят всё за раз. Вторую порцию доели вечером, уже закусывая похлёбкой, но даже это было вкусно и сытно. Этот шмат, заработанный мной, изменил, пусть и немного, отношения в нашем домике. На некоторое время я как бы стал старшим.

После того пира, когда нам перепал кусок жареного мяса, моя жизнь несколько изменилась. Другие рабы, до того даже не смотревшие в мою сторону, теперь здоровались. Моё местное имя — Сквор — стало звучать куда чаще, и не только от рабов, а от всех… всех жителей этой деревни. Словно я заслужил, чтобы меня называли так, а не «Эй, раб!».

Некоторые рабы пытались заговорить со мной, познакомиться, расспрашивали про вахраха, про то, как я его убил. Я старался быть немногословным: не хотелось выставлять себя геройским героем. По сути-то я им не был. В конце концов, это была скорее случайность, чем подвиг.

Но больше всего меня тяготило внимание ормов. Если раньше они просто гнали нас на работу, не обращая внимания на личности, то теперь я чувствовал на себе их взгляды. Не то чтобы дружелюбные, но… другие. В них было не только презрение, появилось что-то другое, необъяснимое. Это было странно. Иногда я слышал краем уха, что они переговариваются между собой, показывая на меня пальцем.

— Он не похож на наших.

— Чужак.

— Странный.

Особенно мне не нравилось внимание Грота. Этот здоровенный орм с вечно недовольным выражением лица после недельной работы пастухом теперь всегда оказывался поблизости, как бы намекая мне: «Я выберу момент и расправлюсь с тобой, выродок!» Он не разговаривал со мной, но я чувствовал его взгляд на себе постоянно.

Запомнилась ситуация, произошедшая не так давно, когда мы с Норком возвращались с огородов. День выдался утомительным, спина, как всегда, горела, а пальцы ныли от постоянной работы с землёй. Рядом, понукая нас, шагал орм с кнутом на поясе. У лачуг, чуть поодаль, стояла небольшая группа местных, в центре которой возвышался Грот. Он что-то оживлённо рассказывал, размахивая руками. Судя по смеху и восхищённым взглядам местных, речь шла о какой-то удачной вылазке.

Когда мы приблизились, я заметил двух баб, нерожавших, если судить по отсутствую обвисшего живота, которые, затаив дыхание, ловили каждое слово орма. Они с восхищением смотрели на него с широченными улыбками на лицах. Грот, явно довольный произведённым впечатлением, выпячивал грудь и говорил громче, стараясь перекричать довольно сильные порывы вечернего ветра.