Онлайн книга «Раб»
|
Но стоило нам появиться в поле зрения этой компании, как что-то изменилось. Смех стих, взгляды баб, словно приклеенные, переметнулись ко мне. Грот продолжал говорить, ещё не замечая перемены в настроении слушателей. Он с упоением описывал какой-то особенно дерзкий эпизод из вылазки, не обращая внимания на повисшую тишину: — … четыре мешка тканей и два новых раба! Духи благоволят мне… я… Лишь спустя несколько долгих мгновений, запнувшись на полуслове, Грот понял, что его больше не слушают. Он обернулся, пытаясь понять, на кого смотрят его слушатели, и его взгляд встретился с моим. На мгновение мне показалось, что орм готов броситься на меня: он сжал кулаки и покраснел. Ярость клокотала в его глазах, готовая вырваться наружу. Казалось, он силился найти слова, чтобы обрушить всю свою злобу на мою голову, но в итоге лишь процедил сквозь сжатые зубы: — Сквор… Затем он резко отвернулся, махнув рукой своим слушателям, словно отгоняя назойливую муху. Группа зевак моментально рассыпалась, словно их и не было. Я уверен, что он с трудом сдерживал себя, чтобы не наброситься на меня прямо сейчас. Орм, сопровождавший нас, недовольно пробурчал что-то под нос и велел: — Быстрее! «Что ты, сука, всё смотришь и смотришь⁈ Боишься напасть, когда кто-то рядом из твоих⁈» — хорошего настроения мне это не добавило, ибо я понимал, что рано или поздно он выберет момент. Когда мы миновали лачуги и вышли на открытое место, я почувствовал, как напряжение немного спало. Но страх никуда не исчез. Я понимал, что Грот точно не оставит меня в покое. Что-то во мне, что-то, что я сам не мог вычислить, вызывало у него такую ярость. Мне кажется, он придирался ко мне и до моей победы над вахрахом. А после — ему просто снесло башку от ненависти. Эта победа ведь коснулась не только меня, но и его авторитета, его положения в обществе. Я стал его конкурентом, его врагом — просто потому, что на меня обратили внимание. И после этого инцидента я искренне старался держаться подальше от Грота, поближе к другим ормам. Но это было трудно. И под конец недели кое-что изменилось: ормы стали давать мне более лёгкую работу, позволяли дольше отдыхать с какого-то рожна. Мне стало труднее не попадаться на глаза Гроту, а рабы, видя это, относились ко мне с ещё большим почтением. Считали особенным. Я чувствовал, что между мной и остальными рабами растёт какая-то пропасть. Они считали меня особенным, и это не только льстило, но и раздражало. * * * Жилище шамана, стоявшее на небольшом возвышении в центре поселения, ничем особо не выделялось среди других построек: те же грубо сколоченные брёвна, та же крыша, покрытая дёрном и связками стеблей камыша. Но стоило переступить порог, как любой вошедший оказывался в «мире духов». Густой аромат трав и сушёных кореньев, смешанный с запахом дымка от постоянно горящего очага, сразу обволакивал и успокаивал. Стены хижины были увешаны амулетами, оберегами и пучками сухих трав. В углу, на подстилке из шкур, покоился огромный бубен, украшенный перьями и костями животных. Рядом с ним висел посох, перевитый кожаными ремешками и увенчанный черепом вещей птицы — гроста. В центре хижины над очагом висел котёл. Котёл — самый настоящий символ богатства для каждого вошедшего. В посудине постоянно что-то варилось и булькало, источая причудливые ароматы и привлекая внимание. |