Книга Альфонс, страница 120 – Полина Ром, Дмитрий Лим

Шаман вышел навстречу, Мирос, спешившись с варга, начал свой доклад, спокойный и громкий, рассчитанный на всех жителей, чтобы все слышали про его заслуги.

В общем я узнал, что вархарам дали бой у Скал Плача. Убито было девять монстров, один сбежал. Ну…

Как сбежал? Я его убил получается…

— … из наших погибли только двое — Остан и Хорг, и двое получили раны, но должны выжить. Их привезут в других телегах, — эта часть рассказа вышла короткой и без подробностей.

В толпе негромко завыли-зарыдали женские голоса, подхваченные писком детей, но на них зашикали те, кто не хотел упустить деталей повествования Походного вождя. Так что женщины, потерявшие кормильцев, вынуждены были уйти с этого праздника жизни. То ли домой, чтобы оплакать потерю, то ли просто — подальше от всех, чтобы не портить настроение. А Мирос продолжал свою речь…

Его армия прошлась по четырём поселениям, «где зрели семена будущих врагов». Сожгли дома, взяли что ценно, остальное — запасы овощей и зерна — можно забрать попозже.

— Скоро с тыла подойдут ещё телеги, — бубнил Походный вождь, смакуя слова и наслаждаясь собственным голосом. — С рабами, шкурами и зубами варахров и тем, что не смогли увезти сразу. Добыча богатая!

Шаман слушал его, кивая с тем каменным, непроницаемым выражением, которое я уже научился читать. В этом медленной кивке ощущалось не одобрение, а констатация.

Да, так и должно было быть. Да, мир жесток. Да, ты сделал то, что требовалось. Иди, отдохни.

В его молчании не было ни капли того волнения, который, как мне казалось, должен сопровождать рассказ о выжженных деревнях и каравана с рабами. Для них это была просто… работа. Сезонный отчёт, только написанный не углём на бересте, а огнём и кровью на чужих жизнях.

Самое главное, даже Айя, вышедшая вслед за стариком, не проявила и капли сочувствия, услышав весть о смертях. Да ладно бы только Айя. Никто из местных, на кого бы я не посмотрел — не осуждали.

Для этого дикого мира произошедшее — было нормой. Обыденностью. С-с-сука!

А Мирос расходился. Его голос, хриплый от дорожной пыли и криков, гремел, перечисляя трофеи: сколько меди, сколько зерна, сколько здоровых баб для службы в хижинах или для продажи в городе. Он был похож на управляющего, докладывающего о небывалом урожае. И этот «урожай» — разграбленные дома, убитые мужчины, угнанные в рабство семьи — медленно вползал в деревню на телегах, заворачивая за частокол. Запах пришёл с ними: смесь пота, крови, страха и дыма. Не воинский дух, а вонь скотобойни и пепелища.

Внутри всё похолодело и сжалось в тугой, колкий комок. Негодование? Да, но слишком знакомое, почти книжное, будто читаешь хронику тёмных веков. Отвращение? Безусловно. Но сильнее всего была чёрная, едкая насмешка. Вот она, ваша «вера предков», ребята. Вот она, «сила рода». Не в том, чтобы строить, ковать, растить. А в том, чтобы время от времени собираться в стаю и ходить грабить соседей, которые слабее.

Самым, пожалуй, неприятным оказался момент истины: я изменился. Изменился настолько сильно, что мои благие мысли о том, как я поведу это примитивное племя к гигиене и прочим благам цивилизации, сейчас казались мне самому наивными и нелепыми.

Цивилизация? Мы тут с шаманом интригуем за влияние над «сотней душ», а он, этот увалень с лицом заплывшего мясника, просто взял и материализовал главный закон этого мира: сила есть право. И право это заключается в том, чтобы забирать чужое. И все вокруг взирали на это с одобрением. Телеги-то полные!