Книга Оружейник, страница 88 – Александр Гулевич

Войдя в джунгли, старпом, насторожённо озирающийся по сторонам, на какое-то время остановился, прислушиваясь, но ничего подозрительного не услышав, повёл людей каким-то замысловатым маршрутом. Первое время Ольга не могла понять, почему он ведёт их таким странным путем, но потом сообразила. Старпом делал всё возможное, чтобы их следы было трудно обнаружить, хотя это и удлиняло маршрут практически раза в четыре.

Потратив на дорогу через труднопроходимые джунгли немало времени, они наконец вышли к укрытой маскировочной сетью яхте, где оборудовали под нависающей скальной плитой укрытие, хорошо защищённое от непогоды, совсем недалеко от маленького ручья. Обеспечив освобождённых пленников спальными принадлежностями и посудой, старпом вновь ушёл в джунгли. Пока он отсутствовал, Ольга на газовой горелке сварила кашу, добавив в неё банку тушёнки, и к тому моменту, когда она стала еду накладывать в тарелки, появился старпом и, взяв тарелку, поудобнее устроившись на свёрнутом спальном мешке, задумчиво стал есть.

Ольге о многом хотелось бы спросить его, но она сдержала себя. Всё же не следовало мешать человеку есть. Старпом спокойно поел и, помыв тарелку в ручье, вернулся обратно, раскатав спальный мешок, прилёг, прикрыв глаза. Она какое-то время ещё не решалась, но потом обратилась к нему с вопросом:

— Камир, как ты думаешь, Иван погиб?

— Не знаю. Если он не объявится в течение пары суток, то, видимо, всё же погиб. Я выходил к скале и наблюдал в бинокль, что там на гряде происходит. На месте боя бродит, наверное, пара рот фуресианцев, они всю территорию в округе прочёсывают, а раз так, то всё же есть надежда. Кстати, должен вас всех предупредить, нам придётся здесь прятаться около месяца в ожидании корабля, и поэтому всем следует соблюдать предельную осторожность. Мне думается, после такого громкого ухода остров будут упорно прочёсывать не менее чем две недели. Поэтому сидите тихо и не отсвечивайте, и спать будем по очереди. Фуресианцы злы, они потеряли в перестрелке немало людей, и будут носом землю рыть в поисках тех, кто им столь болезненно наступил на хвост, – не открывая глаз, ответил старпом и глухо проворчал:

— Это же надо было мне так глупо нарваться на обслугу наблюдательного воздушного шара… Если бы не моя оплошность, то мы без особых проблем ушли бы. Поспешил я, надо было сначала за валун глянуть, а не переться напрямую, как слон. Жаль, но уже ничего не переделаешь, что случилось, то случилось.

Ольга, тяжело повздыхав, перевела свой взгляд на притихших мужчин и, посмотрев внимательно в их уставшие глаза, задала вопрос:

— Как вас зовут, и вообще, вы кто будете?

— Моё имя Стейн, а моего приятеля зовут Игнатий. Мы палубные матросы с сейнера. Игнатий ответить не может, только мычать получается. Его недавно надзиратель избил и ударил ногой куда-то между лопаток, из-за чего он говорить перестал, – ответил один из освобождённых пленников и, глубоко вздохнув, стал подробно рассказывать их печальную историю.

Где-то полгода назад они вышли в океан на ловлю рыбы. Как правило, они никогда дальше двадцати миль от берега не уходили, но в этот свой последний рейс у них случилась поломка двигательной установки, и её ремонт затянулся на трое суток. За это время сейнер сильным течением утянуло довольно далеко от берега. Развернув корабль, они направились в Фельгауз, но буквально через пару часов наткнулись на корабль, вот только людей на нём не оказалось. Любой моряк знает, что такое Фабоса, многие его на своей шкуре испытали. Идёт себе корабль, и тут вдруг вокруг его бортов вода начинает пузыриться и нестерпимо вонять, а потом людей, находящихся на борту, охватывает необъяснимая паника, и они, расталкивая друг друга, бросаются в шлюпки и спасаются бегством. Кого-то потом подбирают другие корабли, а кто-то пропадает с концами. Корабли же, оставшиеся без экипажа, куда-то уносит течением, и о дальнейшей их судьбе никому более ничего не ведомо.