Книга Голоса в комнате эхо, страница 108 – Влада Ольховская

— То самое незаконное?

— Именно. Я настолько убеждена в вашем благоразумии, что готова рискнуть.

Преподносилось это как приглашение, а на самом деле было предложением сделки. Ирина прекрасно понимала: то, что профайлер – это не полицейский, имеет значение не в каждой ситуации. Если он обнаружит нечто откровенно преступное, он обязан будет заявить об этом куда следует. Если же не заявит, он вроде как станет соучастником – и у Ирины появится возможность шантажа.

Она наверняка все просчитала, у нее была возможность защиты в том случае, если Матвей пойдет в полицию, и была возможность мести. Она и правда не связана с гибелью Щеглова и Литовцева, ее раздражает внимание, которое оказалось к ней привлечено, и она готова пойти опасным путем, лишь бы поскорее всё прекратить. А может, это и вовсе ловушка? Если Ирина действительно причастна к тем смертям, необычным и великолепно срежиссированным, она может быть достаточно уверена в себе, чтобы рискнуть и напасть на профайлеров.

Так что идти не следовало бы, куда безопасней было бы собирать информацию со стороны… Но со стороны невозможно увидеть столько же, сколько изнутри. Даже если нелегальный бизнес Ирины не связан с преступлениями, которые расследует Матвей, она может быть права насчет особых черт характера, которые он выявляет – а они важны для достоверного психологического портрета.

Поэтому, нравится ему или нет, Матвей обязан был пойти.

* * *

Николай Форсов крайне редко просил об одолжениях. Он мог бы, и даже среди очень влиятельных людей хватало тех, кто охотно сделал бы такое в подарок, ничего не требуя в ответ. Но психолог слишком хорошо понимал, как много последствий у долгов, особенно неоплаченных, и считал такую привилегию мнимой.

Почти так же редко он требовал подобного рода долги вернуть. Не денежные, нет, к ним он относился куда проще. Моральные долги всегда имели большую значимость – и большую перспективу. Николай уж и не помнил, когда перестал верить в некую глобальную справедливость. Он прекрасно знал: иногда для того, чтобы дело было сделано, требуется чье-то вмешательство. Поэтому сам он оказывал такого рода одолжения охотно и незакрытые долги использовал редко, но помнил про каждый – на крайний случай.

И вот сегодня настал один из таких случаев. Он набрал номер, который мало кто знал. Не набор цифр, который привел бы к секретарю, вежливому, вышколенному – и приученному оберегать покой шефа. Николай не нуждался в посредниках, если он хотел с кем-то поговорить, он делал это напрямую.

Ему ответил голос, привыкший отдавать приказы четко, никогда не повторяя. Ответил резко – так после долгих лет на высоких должностях и бывает:

— Слушаю!

— Добрый вечер, Владимир, это Николай Форсов.

Голос быстро потеплел, причем не льстиво, а совершенно искренне – все должники психолога даже много лет спустя помнили, что он для них сделал.

— Николай Сергеевич, здравствуйте! Не признал. Как здоровье? Слышал про вашу операцию!

— Здоровье физическое давно уже не подводит, благодарю. Здоровье душевное в наши дни сохранить куда сложнее.

— Что-то случилось? – мгновенно насторожился собеседник.

— Среди моих неприятных привычек есть и такая: я проверяю, в каком виде и качестве мое имя упоминается в средствах массовой информации. Репутация в моем деле не менее важна, чем в вашем. А поскольку исправлять всегда дольше и сложнее, чем предотвращать, у меня есть дружеская договоренность со всеми, чье слово имеет значение, о том, чтобы меня о подобных материалах предупреждали заранее.