Книга Тень княгини, страница 123 – Алеся Кузнецова

Ветер с болота рванул полу пледа, и Анна на мгновение зажмурилась, ловя губами сырую влагу.

— Я на связи. Говори.

На том конце провода на секунду повисла тяжелая, густая тишина. Марк словно проверял подлинность ее голоса, очищал его от помех, вслушивался в эту непривычную хрипотцу, оставшуюся у нее навсегда.

— Где ты?

Анна горько усмехнулась.

Ей хотелось ответить словами Донны из снов: «Я ветер. Я везде и нигде».

Даже Тень имела право сказать так своему князю и увидеть, как дрогнет его суровое лицо. Имела — потому что он любил ее до одури, до крови, до кургана, насыпанного выше леса, до памяти, которую не смогли стереть одиннадцать веков.

У Анны такого права не было.

— Уехала в деревню зализывать раны, — сухо сказала она. — Ты же слышал про мою аварию.

— Я хотел навестить тебя в больнице, но ты запретила меня пускать.

— Я запретила пускать не тебя, а всех. Потому что с последствиями аварии я еще могла как-то справиться. А вот со вселенской скорбью и жалостью у меня уже не хватало сил.

— А я не из жалости хотел приехать, — тихо сказал Марк.

Анна замерла.

Ветер трепал плед за спиной. Телефон едва держал связь. Где-то внизу, под холмом, текла медленная, темная, древняя река.

И почему-то именно сейчас ей вдруг стало страшно. За то, что он скажет дальше.

— Тогда зачем? — тихо спросила она.

На том конце снова повисла короткая пауза. Будто Демидов решал задачу, у которой впервые не было правильного ответа.

— Потому что ты исчезла после аварии, — наконец произнес он. — Потому, что архивы Рудницкого стерты не частично, а профессионально вычищены. Потому что погиб оператор, который пришел на канал через пару месяцев после смерти ведущего. Потому что твоя машина слетела с трассы ровно после того, как ты полезла в серверную. И потому что кто-то на канале сейчас очень нервничает.

Анна подошла к большой сосне на вершине холма, укрывшей кроной землю от влаги, и села прямо в траву. Сердце вдруг застучало где-то в горле.

— Что ты нашел, Марк?

— Во-первых, пароли на исходниках Рудницкого появились не после его смерти. Они стояли много лет именно на его сыром материале. Готовые программы при этом спокойно выходили в эфир и были всем доступны в интернете.

Анна нахмурилась.

— Что такого могло быть в исходниках?

— Вот я у тебя и хотел спросить. Что обычно остается в исходниках после съемок?

— Все, что обычно снимают, — медленно произнесла она, стараясь мыслить профессионально. — Общие планы, крупные планы, полные интервью без монтажа, перебивки, проходки с героем, рабочие разговоры до и после записи. Иногда просят детские фотографии, документы, семейные архивы, если тема позволяет. Да стандартно все. Кто-то может чуть больше креатива проявить, но ничего сверхъестественного.

— И на это ставят пароли?

— Нет. Обычно нет.

— А через две недели после смерти Рудницкого таким же способом закрыли исходники программ Снежаны.

Анна прикрыла глаза.

Конечно. Снежана.

Ради нее он и поднимал старое дело. Ради нее спрашивал про архивы, про Рудницкого, про запароленные папки. Анна уже почти привыкла к этой мысли, хотя каждый раз она все равно резала под ребрами.

Возможно, он просто хотел защитить девушку, которую выбрал. Возможно, заметил в работе телестудии угрозу и теперь пытался исключить для Снежаны любой риск. Значит, Анна действительно ошиблась. Значит, Снежана и правда оказалась примой, если ее выбрал сам Марк Демидов.