Книга Тень княгини, страница 120 – Алеся Кузнецова

— Но почему ты вспомнила про это только сейчас? — нахмурился Олег.

Анна на секунду замерла, глядя на свои исцарапанные пальцы. В избе снова стало слышно, как глухо завыл ветер на улице.

— Потому, что до сегодняшнего утра я была занята своим лицом, Савицкий, — тихо, но удивительно твердо ответила Анна, подняв на него зрячий, прямой взгляд. — А если совсем честно — не лицом. Страхом. Что без этого лица я больше ничего не стою.

Эва с непониманием покачала головой, а Анна продолжила:

— Моя голова все эти месяцы была забита диким страхом: как я выживу? Я ведь больше ничего не умею. А то, что умею, больше никому не нужно по крайней мере, в таком виде. Я всю жизнь дико, до дрожи боялась остаться нищей. И при этом — парадокс, да? — я никогда, ни разу в жизни не умела называть нормальную цену. Коллеги со скрипом выбивали из руководства дорогие контракты, работали на корпоративах, а я никогда не обсуждала деньги. Что дают, и ладно. Я же не из-за денег там работала.

— А я всегда думала, что за свою работу нужно получать деньги, иначе однажды ты возненавидишь ее и разочаруешься в любимом деле, — пожала плечами Эва.

— Ты не понимаешь. Ты не родилась в таком доме, — Анна обвела глазами избу. — Всю жизнь я больше всего на свете боялась, что все узнают, кто я и откуда. И поймут, что на самом деле я ничего не стою. И окажется, что я всех обманула и заняла чужое место в мире небожителей. Я подранок, Эва. И всегда это знала.

Она перевела дыхание, чувствуя, как внутри разрывается застарелый, удушливый нарыв, который она прятала под маской холодной телезвезды столько лет.

— Ты кто? — растерянно переспросила Эва и перевела взгляд на мужа.

Она будто впервые услышала это слово рядом с Анной. Не как охотничий термин, не как грубую деревенскую метку, а как приговор, который человек сам себе вынес и пронес через всю жизнь.

Федор приобнял Эву за плечи и глазами показал, что не стоит продолжать эту тему.

Но Анна уже не могла остановиться. Все, о чем она столько лет молчала, теперь вырывалось из нее, освобождая от горечи.

— Знаешь, почему я так ненавидела все эти частные мероприятия, корпоративы, куда меня умоляли приехать ведущей? Меня тошнило от них. Не от людей даже, а от самой себя. Продюсеры от заказчиков звонили мне, дышали в трубку роскошью, готовы были платить любые суммы, а я просто физически не могла выговорить, назвать им дорогую, настоящую цену за свою работу. У меня горло перехватывало от стыда. Мне было проще даже согласиться бесплатно прийти.

Все в комнате притихли от этой изливающейся искренности. Олег Савицкий поджал губы и нахмурил лоб. Весь его оперский напор вдруг куда-то испарился. Как провинциальный следователь, всю жизнь проживший на одну зарплату, он слишком хорошо знал, как выглядит этот страх — не вывезти, сломаться и остаться на обочине.

— Понимаю, — глухо буркнул майор, переводя взгляд на Юлю.

Та незаметно положила ладонь на жесткое плечо мужа.

— Но теперь-то ты все вспомнила. И картинка, Платонова, у нас вырисовывается препаршивая.

Федор у окна медленно повернулся, его чуткие пальцы музыканта перестали перебирать патину на раме.

— Значит, папки Снежаны запаролены так же, как и архивы Андрея? — тихо спросил он. — Но если Снежана, как ты говоришь, не сильна в журналистике, зачем Родион закрыл ее серверы? Ты не спрашивала?