Книга Тень княгини, страница 130 – Алеся Кузнецова

Он мог бы назвать ее Дарой при всех. Мог бы сорвать с нее черное покрывало, как когда-то грозился Тихомир, и заставить городище ахнуть. Но впервые в жизни Лютый понял: есть крепости, которые нельзя брать приступом. Даже если они принадлежат тебе больше, чем все твои земли. Ошибиться было нельзя. Он узнал ее кожей, болью, памятью, сердцем. Но она не хотела ничего менять.

Она приходила всегда после полуночи. Сама закрывала свет — плотно занавешивала щели окна тяжелым сукном, тушила последние угли. Ратибор больше никогда не просил смотреть на нее и не искал лучины.

Иногда они говорили до самого рассвета, иногда молчали. Иногда он просто держал ее изувеченную руку на своей груди, защищая от всего мира, и она выговаривала свою боль, а потом наконец спала без кошмаров.

Днем она была Тенью.

Ночью — женщиной, ради которой Лютый забывал, что он князь.

Но счастье на дрыгве не может долго оставаться тайной. Болота имеют уши, а бревенчатые стены княжеских покоев — глаза.

Старые, прожженные в боях мужи — Блуд, Свенельд и Воибор и другие родовитые мужи, привыкшие говорить с князем не просьбами, а тяжелыми, прямыми словами, стали коситься на ведунью в черном, сновавшую на правах хозяйки по всему городищу. Их снова теснили степные всадники, и несколько раз Лютому приходилось отбивать их натиск вместе с союзным войском Тихомира. Натиск был яростным, слаженным, и в дружине знали почему: старый воевода Доброгаст, знавший все тайные тропы и броды через Ясельду, предал Ратибора. Он ушел к южному князю, злейшему соседу Лютого, и теперь вел чужаков на родные рубежи.

Старшие мужи роптали. Городище трещало по швам, и удержание власти требовало крепкого, нерушимого союза с сильными соседями — северными или южными князьями.

Недобрая молва поползла по детинцу. Ратибор знал, что однажды человеческий гнев может вспыхнуть против чужачки в черном, занявшей сердце и покои князя. Зерненые серебряные браслеты, которые он сам надевал на длинные черные рукава ее нарядов, заменяя старые кожаные ремни, лишь вызывали перешептывания и затаенную злобу.

Мужской совет собрался в гриднице на исходе недели. Воздух был густым от дыма факелов и запаха сена. Старшие мужи сидели на лавках, насупившись, сжимая кулаки. На кону стояла сама земля дреговичей: люди южного князя крепли, Доброгаст сдавал заставы, а Лютый тянул время, не желая скреплять союзы браком.

Князь во главе стола откинулся на спинку резного кресла и лениво поигрывал боевым ножом.

— Городищу нужна княгиня, Ратибор, — взял слово старый Свенельд, подавшись вперед. — На границе степные всадники коней седлают, земля гарью пахнет. Южный князь забирает наши выселки, Доброгаст водит их за собой. Нам нужен союз с северными или даже южными князьями! Нужна их дружина за спиной, пока нас здесь не выжгли дотла!

— Светозару мать уже, может, и не нужна, — поддержал его Блуд, стукнув кулаком по столу. — Твой сын всем доказал в походе, что он мужчина, но случись с ним что в следующей сече — и другого наследника у тебя нет. Нужен сильный род. Нужны еще сыновья.

— Если жену не выберешь из наших преданных родов, мы сами с соседями договариваться начнем, — жестко кивнул молчавший до этого Воибор, и три его сына, уже имевшие право голоса среди воинов, согласно кивнули вслед за отцом. — Не погуби городище ради прихоти, князь.