Книга Тень княгини, страница 85 – Алеся Кузнецова

По правилам любой телевизионной драмы, в которых она когда-то была главной королевой, ее первым требованием должно было стать зеркало. Она должна была броситься разглядывать то, что осталось от ее лица, за которое ее любили миллионы. Но Анна даже не повернула голову в сторону тумбочки.

Она сглотнула пересохшим горлом, привыкая к своему новому состоянию:

— Когда вы меня выпишите?

— Вы торопитесь, Анна Владимировна. Давайте немного понаблюдаем, дадим вам время на восстановление.

— Я могу выйти в коридор?

Профессор удивленно нахмурился, откладывая марлевые салфетки в лоток.

— Пока нежелательно. Вам нужен покой.

— А сосед из двадцать восьмой? — перебила она, и ее взгляд, став уже по-прежнему острым и цепким, замер на лице стоявшей у дверей Изольды Романовны. — Строитель. У вас лежит парень такой. Позовите его. Он обещал зайти, когда с меня снимут бинты.

Пожилая, строгая медсестра отвела глаза и неловко переступила с ноги на ногу.

— Так выписался он… Еще вчера вечером. Собрал свои вещи и ушел.

Ледяная, пустая волна ударила Анну в грудь с такой силой, что у нее перехватило дыхание. Мир, только что обретенный и яркий, вдруг показался ей выцветшим и чужим.

Он ушел.

Просто сбежал, даже не взглянув на нее на свету.

Тот, кто кормил ее с ложки, кто держал за руку в самые черные минуты отчаяния, кто заставлял верить, что под разбитой витриной фасада скрываются титановые стены.

«Испугался… — подумала она, и губы ее горько изломились. — Испугался того, что я не поверю в его байку про медсестру? Или испугался, что я увижу его жалость, когда он смотрит на шрамы, которыми меня наградила авария?»

— Он… совсем ничего не оставил? — тихо, сипя сорванными связками, спросила она.

Изольда Романовна суетливо полезла в карман крахмального халата и достала сложенный вчетверо лист.

— Просил передать лично вам. В руки. Когда повязку снимут.

Анна выхватила листок. Пальцы заметно дрожали. Строчки плыли перед глазами, но она впилась взглядом в буквы, написанные крупным, размашистым, совершенно не подходящим простому работяге почерком:

«В темноте ты была настоящей. Не потеряй это на свету. Я построил и отремонтировал все, что мог. Дальше — сама. Твой Кто-нибудь».

И все.

Ни номера телефона, ни имени, ни единого шанса найти его в двухмиллионном городе. Он просто вытащил ее со дна омута, пересобрал ей душу и бросил на самом краю, заставив сделать первый шаг самостоятельно.

Обида мгновенно сгорела, выжженная яростной, спасительной злостью. Жалость к себе умерла прямо там, на больничной койке. Анна медленно опустила руку с запиской и повернулась к профессору.

— Дайте мне зеркало.

— Анна, может быть, не стоит прямо сейчас? — попытался остановить ее врач. — Ткани еще отечные после операции, нужно время.

— Зеркало. Живо.

Медсестра дрожащими руками протянула ей небольшое круглое зеркальце. Анна взяла его за пластиковую ручку и поднесла к лицу.

Оттуда, из глубины амальгамы, на нее смотрела совершенно чужая, незнакомая женщина. Изуродованная линия левой скулы, рваный багровый рубец, уходящий под подбородок, стянутая, потерявшая былую безупречность кожа.

Того идеального, глянцевого лица Анны Платоновой, которое приносило телеканалу миллионные рейтинги, больше не существовало. Оно разбилось на двадцать пятом километре трассы.