Книга Тень княгини, страница 89 – Алеся Кузнецова

Снежана мгновенно подобралась. Ее торжествующая улыбка замерла, превратившись в гримасу, а ледяные глаза сузились. Вся ее спесь, все ее трехмесячное превосходство пошатнулось от одного только вида этой бесшумной, замершей перед ними фигуры.

Первым совладал с собой Родион Казимирович. Он шумно выдохнул, стремительно поднялся из-за стола и раскинул руки для объятий, на ходу натягивая обратно свою привычную, заботливую маску:

— Анечка! Девочка моя! Какое счастье! — его голос так и сочился приторным, фальшивым медом. Он сделал шаг навстречу, но, натолкнувшись на ее абсолютно зрячий, ледяной и неподвижный взгляд, остановился на полпути. — Мы… мы ведь не ждали тебя так рано! Профессор говорил, что реабилитация займет куда больше времени. Звонил мне с утра, заверял, что клиника делает все возможное для нашей главной звезды… Какое чудо, боже мой, шрамы почти не видны… Настоящий триумф медицины!

Следом с виноватым видом вскочила Снежана, будто тоже собиралась обнять ее.

— Здравствуй, Родион Казимирович, — тихо произнесла Анна, без приглашения присаживаясь в свободное кресло с другой стороны стола.

Ее новый, гортанный голос прозвучал в замкнутом пространстве кабинета зловеще и твердо.

— Шрамы видны. И мы оба это знаем. Но спасибо, что волновались за меня и звонили в клинику.

Снежана снова опустилась в кресло. Ее длинные наманикюренные ногти впились в листы с рейтингами, слегка сминая бумагу.

— Привет, Анна. С возвращением. Мы тут как раз сетку вещания переверстывали…

— Я вижу, что вы переверстывали, — Анна даже не повернула головы в ее сторону, продолжая держать в прицеле глаза начальника. — Я вернулась на работу, Родион Казимирович. Три месяца кончились. Пора возвращаться в строй.

Шеф поспешно закивал, суетливо указывая ей на глубокое кожаное кресло, хотя она уже сидела:

— Конечно, конечно, Анечка! Тебе нельзя перенапрягаться. Мы тебя не бросим, ты же наш золотой фонд… Точнее, твой невероятный опыт — это то, на чем держится вся наша служба! Но сама понимаешь, прайм-тайм — штука жестокая, безжалостная. Зритель у нас капризный, ему нужна сказка, безупречность в каждом кадре… Камера утрирует любые мелочи, а тебе нужен покой, никакого стресса, никаких софитов. Я уже все продумал! Специально под тебя мы расширяем архивный отдел. Будешь шеф-редактором аналитики. В тишине, в отдельном кабинете, без этой сумасшедшей вечной беготни за рейтингами. Будешь писать тексты, вести стратегическое планирование… С твоим-то уникальным умом! Вот Снежане как раз подводки к вечернему блоку нужно готовить, у нее хронометраж горит, девочке помогать надо, направлять… Без тебя у нас совсем не та глубина в текстах стала.

Анна слушала его, и остатки ее недавних сомнений в собственной адекватности мгновенно испарились, выжженные чистой, звенящей титановой яростью. Снежана не была гением. И Родион ценил в ней не скрытый талант. Он ценил ее пустоту и готовность выполнять любые, самые странные приказы. Шеф аккуратно, чужими руками отодвигал ее, Анну, в темную архивную каморку, заставляя стать невидимой прислугой, пишущей тексты для этой куклы. Точно так же, как Донну тысячу лет назад закрыли в каморке за княжескими покоями.

Но она не Донна.

И у нее есть свой план.

Анна сделала медленный вдох и впервые за весь разговор позволила себе улыбнуться одними уголками тонких, жестких губ.