Книга Фикус знает правду, страница 27 – Алеся Кузнецова

— Почему завтра утром? — я резко развернулась к майору.

— Потому что в десять часов будет оглашение завещания.

Мне захотелось ударить Вадика чем-нибудь тяжелым за то, что он влез на мою территорию и моментально превратил все в хаос. Особенно за то, что о событиях в собственном офисе я теперь вынуждена узнавать от него. Кажется, признаваться в том, что дубайский проект существует только в моем блокноте и на фотографиях, развешанных по стенам, пока было рано.

— Прошу вас пройти за мной в Овальный зал, — сказала я, оборачиваясь к гостям и не до конца понимая, что я буду с ними дальше делать и что вообще происходит. — Мы предложим вам кофе с дороги и сможем обсудить все тревожащие вас и, честно говоря, нас вопросы.

Это «честно говоря» было моей любимой фразой: она всегда дарила мне несколько лишних секунд на размышления. Но в этот раз придумывать ничего не требовалось. Самое время было попрощаться с Тифлисовым и наконец разобраться, что вообще происходит.

Я выпрямилась и, не оглядываясь, уверенно направилась к лифту, жестом пригласив гостей следовать за мной. Спина прямая, подбородок чуть выше обычного — ровно настолько, чтобы не выглядеть вызывающе, но и не оставлять сомнений, кто здесь хозяйка.

— Андрей Викторович, — бросила я на ходу, не сбавляя шага, — наберите Сирену. Пусть откроет Овальный зал.

В боковое зеркало я увидела, как за Тифлисовым закрылась дверь. Но прямо в эту минуту перед нами распахнулись стальные панели лифта.

Во время подъема на пятый этаж мы молча улыбались друг другу, не зная, с чего теперь начать. Да, и у меня бывают минуты сомнений. Или, точнее, секунды.

К моменту, когда двери лифта разъехались и мы вышли на пятом этаже, в коридоре уже как бы случайно оказался почти весь офис. Кто-то вышел за водой, кто-то — «просто пройтись», кто-то — с папкой в руках, словно у него внезапно возникла необходимость получить визу прямо сейчас. Ничего нового. Думаю, в случае сбоя в новостном агентстве наша «Аврора» могла бы легко взять эту функцию на себя.

Вышел даже адвокат, Егор Валерьевич Левицкий. Лицо у него было изумленное настолько, что он даже не придумывал причины быть здесь: ни тебе папки в руках, ни чашки с водой, ничего, что могло бы дать легальную причину сейчас оказаться в коридоре. Его взгляд был цепким, и мне не нужно было никаких дополнительных сигналов после того звонка, чтобы понять: он явно был в курсе чего-то. И столь же явно сейчас было, что все пошло не по его плану.

Я скользнула по нему коротким взглядом, улыбнулась и обратилась к своим арабам.

— Прошу, — показала я на открытые двери, пропуская гостей вперед. Надо бы было кого-то еще позвать на эту встречу. Но директора по связям с общественностью я последний раз видела среди центрифуг, Куницына после утреннего перевода забилась за свою стеклянную перегородку и выходила только за успокоительным, коммерческий директор поехал в администрацию, а исполнительным была я.

— Сирена, сделай нашим дубайским гостям кофе, — громко сказала я и исчезла в комнате особо важных переговоров вслед за нашими гостями.

Овальный зал встретил нас мягким светом и тишиной, которая контрастировала с шепотом в холле у лифта. Я заняла место во главе стола автоматически. В отсутствие Романа Павловича приходилось брать управление на себя. Особенно в условиях сегодняшнего форс-мажора, грозящего нарушить все устои сложившейся жизни.