Книга Фикус знает правду, страница 24 – Алеся Кузнецова

Вадик сканировал мое лицо, и я понимала, что в данный момент его интересует не пухлость и цвет моих губ. Хотя во время нашего единственного неудачного свидания семь месяцев назад еще и можно было так подумать. Поверить в ту чушь, что я сейчас промямлила, было невозможно, и я не могла его осуждать за то, что он мне, конечно, не поверит.

Тифлисов взял договор и удивленно вскинул бровь: — А что у нас дизайнеры так зарабатывают? — Дай договор. — Я не могла признаться, что еще не успела прочесть, за что перевели ИП Лаврентьеву в Грузию такую сумму и не готова была к фиаско.

На удивление майор не стал спорить и, пролистав договор до конца, сфотографировал его на телефон и передал мне. — За разработку дизайнерской концепции строящегося отеля в Дубае, — прочитала вслух я и поперхнулась кофе.

Майор вопросительно смотрел в упор. Я не могла ему сказать, что сама в шоке. Потому что никакого проекта в Дубае у нас нет и тем более не может быть никакого дизайнера в Грузии.

— Лаврентьев будет разрабатывать детально дизайн каждого номера в индивидуальном стиле. — Я очень старалась, чтобы голос звучал ровно. — У нас строится уникальный отель. Все номера имеют свое название и отличаются стилистически. — И много уже построили? — Котлован залили. — А дизайнер сейчас зачем? — А как ты хотел? Ты же заключаешь договор на квартиру с черновой отделкой, и пока дом строят, год с дизайнером прорабатываешь каждую деталь. Так это одна квартира, а тут отель класса люкс, пять звезд, для особых гостей. — Инклюзивный, что ли? — Да нет. Причем здесь это. Особых в смысле статуса и привычки к комфорту. — То есть ты хочешь сказать, что, когда такая сумма уходит на счет дизайнера-ИП-шника сразу после убийства директора, это нормальная практика, а не что-то из ряда вон?

Тифлисов выглядел гораздо увереннее, как только перешел к вопросам следствия. Теперь ничего не напоминало о румянце на его лице, зато все кричало о том, что передо мной майор полиции и зашел он сюда не кофе попить. Хотя в нашей ситуации можно было и так сказать.

— К тому же завещание всплыло в новостях раньше, чем его увидели юристы, — потер подбородок и добавил Тифлисов. — Новости сейчас живут своей жизнью и часто не имеют ничего общего с реальностью, — пожала я плечами. — То есть ты ничего не можешь сказать по поводу заявления репортера по фамилии Иванов? — Ничего. Не слежу за его творчеством. — Зря. А вот он за твоей жизнью следит. И уверен, что счастливой обладательницей «Аврора Девелопмент», а значит и Дубайского проекта, станешь ты.

Я чувствовала себя как в мышеловке с этим дурацким стаканчиком с надписью «Начни утро с хороших новостей» и под прицелом его вопросов. — С чего бы шефу переписывать на меня фирму и ни словом об этом не обмолвиться мне самой? — я услышала бег по коридору и понизила голос. — Вот и расскажи мне, — также тихо ответил он. — Что тебя связывало с Верещагиным? — Тифлисов, ты пошлишь ниже плинтуса. Начитался бульварных романов… Противно даже. — Пяти женам он нравился, — снова покраснел Вадик.

Как только ему удалось дослужиться до майора, если каждую нашу встречу, он то слова забывает и мямлит, то краснеет. Хотя сегодня из нас двоих больше мямлила, конечно, я. — Дарина, ты хоть понимаешь, что сейчас все указывает на тебя как на главную подозреваемую?