Книга Цветы дикой груши, страница 104 – Алеся Кузнецова

Полтора года спустя.

Осеннее солнце заливало террасу замка густым, медовым светом. Воздух пах нагретой листвой, свежесваренным кофе и шарлоткой, которую здесь подавали теперь из яблок спасенного сада каждую осень. Дикая груша в этом году тоже дала небывалый урожай: мелкие, чуть терпкие плоды, из которых Оксана наварила десятки банок янтарного джема.

Эва сидела в плетеном кресле, согревая ладони о чашку с травяным чаем. Она смотрела, как в нескольких шагах от нее Федор неумело, но с бесконечной нежностью качает на руках засыпающего младенца. Маленький Витя, сын Олега и Юли, смешно морщил нос во сне и крепко цеплялся за указательный палец своего крестного отца.

По церковным канонам супругам нельзя было стать крестными для одного ребенка, поэтому крестным стал Федор. Но Эве не нужны были официальные статусы, чтобы обожать этого малыша.

Она поймала взгляд мужа поверх нежной детской макушки. Они переглянулись, и в этом мимолетном обмене взглядами было все: усталость после его недавнего успешного тура по концертным залам, тихая радость и гордость за то, какой путь они прошли. Им больше не нужны были слова. Эв всегда знала, что ее муж не должен скрывать свой талант за реставрацией старых инструментов. И теперь он начал играть, а с некоторых пор еще и петь.

Их семья изменилась до неузнаваемости.

Год назад, на скромной росписи Савицкого и Юли, Наталья Алексеевна появилась одна. Профессор Смоловский тогда не нашел в себе сил приехать и сослался на простуду. Но рождение внука стало той точкой, где железобетонная академическая гордость окончательно дала трещину.

Сейчас Кирилл Федорович сидел на другом конце террасы. Он не стал другом Олегу. Их отношения напоминали вооруженный нейтралитет, перешедший в стадию глубокого, сдержанного уважения. Эва смотрела, как Наталья Алексеевна осторожно поправляет плед на коленях мужа, а он в ответ накрывает ее ладонь своей.

«Самые крепкие семьи держатся не на любви, а на договорённости молчать», — подумала Эва, глядя на них. Смоловские-старшие заключили свой пакт. Они прикованы друг к другу насмерть своими общими грехами и общим прощением. Но Эва знала: их с Федором семья будет держаться на правде.

Олег вышел на террасу с подносом.

— Наталья, ваш эспрессо, — Савицкий поставил чашку перед матерью.

Он называл ее по имени, легко и без надрыва, и Эва видела, как светлеет лицо Натальи каждый раз, когда она слышит его голос.

— Спасибо, Олег, — женщина поправила седые волосы, издав легкий звон браслетами на худой утонченной руке, и тут же перевела тревожный взгляд на невестку, вышедшую следом за мужем.

— Юленька, ну зачем ты сама пекла пирог? У тебя ребенок, да еще и показ, небось, готовила всю ночь.

Юля только рассмеялась. От зажатой девочки-следователя с тугим мышиным хвостиком не осталось и следа. Ее волосы рассыпались по плечам мягкими волнами, а в глазах светилась спокойная женская уверенность.

Ее салон свадебных платьев, открытый в каменном флигеле, процветал. Анна Платонова, получив тогда свой эксклюзив, выпустила документальный фильм не о грязном скандале, а о «Возрождении». В центре сюжета оказалось распоротое платье, виртуозно сшитое старинным кружевом. А полгода назад Платонова появилась на вручении национальной телепремии в шелковом платье от бренда «Yulia Savitskaya». После этого к Юле выстроилась очередь из невест и светских див со всей страны.