Книга Цветы дикой груши, страница 63 – Алеся Кузнецова

— Вчера еще не было… — прошептала она.

— Вчера мы не выходили, — Федор отпустил ее руку и подошел ближе к дереву. Наклонился, разгреб сухие листья у корней. Под ними показался знакомый камень.

Он стер ладонью землю. Лев. Герб Амброжевских. Потрескавшийся, но отчетливый.

Федор провел пальцами по его гриве.

— Сколько бы ни произошло, — сказал он тихо, присаживаясь, — камень помнит правду.

Эва опустилась рядом с ним и коснулась льва тоже. Камень был прохладным.

— Что бы ни случилось, — сказала она, — это не отменяет того, что мы есть у друг друга.

Над ними тихо жужжали пчелы. Цветы осыпались им на плечи.

— Видишь, — Эва коснулась низкой ветви, — она распустилась именно сегодня.

Федор выдохнул.

— Несмотря ни на что.

— Дикая, — улыбнулась она.

— И упрямая.

Он притянул ее к себе. Они сидели под грушей и смотрели в сторону парка. Отсюда открывался весь склон. Дорожка, ведущая от калитки, тянулась по диагонали вверх и исчезала в тени старых лип. Солнце било в глаза, и все вокруг казалось слишком светлым для того, что происходило за каменными стенами.

— Самая короткая дорога к замку — через сад, — тихо сказал Федор. Никто не идет по центральной аллее. Там фонари, камеры. А здесь… просто трава и деревья.

Эва проследила взглядом этот путь. Узкая полоса вытоптанной земли, между яблонями, прямо к груше. Действительно — ближе не бывает.

— Значит, если кто-то шел ночью… — она не договорила.

Федор кивнул.

— Он шел здесь…

Пчелы кружили над ветками, усеянными цветами, тяжело опускаясь на белые лепестки. Все дышало жизнью, и от этого мысль о чужих шагах по этой же земле становилась почти невозможной.

Эва опустила взгляд. Под ногами лежали прошлогодние листья, усыпанные белыми лепестками. Она представила: ночь, темнота, ветер, и кто-то, пригибаясь, проходит прямо здесь.

Федор снова наклонился и разгреб листья шире, словно хотел очистить от прошлогодних листьев весь пятачок земли вокруг.

— Странно, что следов нет, — сказал он.

— Земля сухая, — ответила Эва. — И вчера был ветер.

Она поднялась и шагнула чуть в сторону, как вдруг что-то белое мягко блеснуло в солнечном свете, словно капля молока на темной коре.

Эва замерла. Наклонилась. Между корней, почти у самой кромки камня, лежал маленький гладкий шарик.

Она подняла его. Жемчужина. С крошечной металлической петелькой, будто ее когда-то держало что-то тонкое и изящное.

— Что там? — спросил Федор.

Эва не сразу ответила. Жемчужина была теплой от солнца и странно живой в ладони.

— Не знаю, — ответила она растерянно. — Просто… украшение, наверное. Кто-то потерял.

Федор подошел ближе и посмотрел на круглый камешек.

— У моей мамы похожие бусы.

Эва вспомнила массивные нити жемчужных бус с подвесками на строгом платье Натальи Алексеевны.

— Да… у твоей матери… — она подняла на него глаза. — И у кого-то еще в замке я видела, кажется?

— У кого?

— Я не помню… может быть у Алины. Или Юли… Я не уверена.

— Скоро обед, пора возвращаться, — сказал Федор. Они подошли к центральному замку и бросив взгляд на милицейские машины у дальних ворот, вошли в дверь. Внутри было гораздо прохладнее, чем на улице и Эва поежилась. Дальше они шли молча и каждый думал о своем, пока вдруг не заметили как у входа в библиотеку, Савицкий напряженно и требовательно смотрел на Наталью. Федор уже хотел броситься к ней, но Эва взглядом остановила его. Она покачала головой и показала Федору на нишу, где не раз скрывалась от чужих взглядов в прошлый раз сама.