Книга Цветы дикой груши, страница 64 – Алеся Кузнецова

С этого места они хорошо видели обоих, оставаясь в тени.

— Скажите наконец правду! — хрипло потребовал капитан. — Что такое вы можете скрывать, что это надо так тщательно оберегать?

Наталья молчала.

— Времена другие. Теперь не важно, что там у вас было в молодости. Просто расскажите это наконец!

Савицкий явно выходил из себя и уже плохо справлялся с накатывающей яростью.

— Рассказать? — вдруг громко рассмеялась Наталья. — Рассказать?! — она повторила вопрос и эхо подхватив его разнес по старым коридорам.

«Рассказать…, рассказать…» — отозвалось искаженное замком слово вдалеке и Эва с Федором посмотрели друг на друга. Савицкий молчал и выжидающе смотрел на Наталью Алексеевну.

— Вы возненавидите меня, если я расскажу. — сказала наконец она и отвернулась от него. — Оставьте все как есть, и не заглядывайте туда больше.

— Как есть… — поджал губы Савицкий. — ну да… как есть. Только не получится теперь. У нас здесь убийство и кража особо ценного экспоната.

Наталья посмотрела на него и развернувшись пошла вдаль по коридору. Савицкий еще стоял какое-то время, упершись взглядом в столовую. А потом хлопнул по стене ладонью и, развернувшись тоже пошел следом.

Эва и Федор дождались, когда стихли шаги и вышли из ниши. Эва коснулась кармана. Жемчужина внутри казалась идеально ровной и сейчас она была холоднее воздуха в коридоре.

В столовой было непривычно светло. Солнце било в витражи так ярко, будто ничего не произошло и не было перед этим ни криков, ни органа, ни фотографий, разложенных по столу, ни слова «рассказать», от которого до сих пор звенело в коридорах. Белая скатерть была свежей, приборы расставлены ровно, суп уже дымился в фарфоровой супнице. Все выглядело так, словно замок упрямо возвращал себя к порядку.

Эва вошла вместе с Федором. Он держался прямо и только сжатые пальцы выдавали напряжение.

Наталья Алексеевна уже сидела на своем месте. Лицо спокойное, даже можно было сказать, безупречное. Если бы не едва заметная бледность у висков, можно было бы подумать, что утренней сцены не было вовсе. Она поправляла салфетку, как будто это требовало всей ее сосредоточенности.

Отец Федора сидел рядом, с привычным выражением, которое Эва уже успела узнать: подчеркнутое достоинство, за которым пряталось раздражение. Он не смотрел ни на сына, ни на Савицкого. И только время от времени бросал взгляды, полные подчеркнутой заботы на жену. Но Эве от этого почему-то становилось холодно.

Алина стояла с мужем у окна, но тут же подошла и села за стол. Эва заметила, что девушка успела переодеться, но ее новая блузка тоже едва доходила до талии, зато рукава прикрывали ладони до ногтей.

— Наконец-то обычный нормальный обед, — сказала Алина легко. — А то утро получилось… насыщенным.

Юля стояла у окна с другой стороны, листая что-то в телефоне. Савицкий вошел последним. Он сел не спеша, отодвинул стул, положил ладони на стол. Лицо у него было спокойное, но взгляд — внимательный, цепкий.

— Приятного аппетита, — произнес он.

Оксана разлила суп по тарелкам и быстро вышла. Некоторое время слышался только звон ложек.

Федор ел медленно, не поднимая глаз. Наталья держала спину идеально ровно. Отец аккуратно крошил хлеб.

Савицкий отложил ложку.

— Кирилл Федорович, — произнес он негромко, будто между прочим. — Скажите, а вы тоже бывали здесь раньше?