Книга Два лица смерти, страница 20 – Эжен Марсэль

Я гордо задрала подбородок и прошла вслед за родителями к своим местам мимо десятков глаз, наблюдающих за мной.

* * *

Я сидела чернее тучи на заднем сиденье машины родителей. Из-за дурацкой болтовни одноклассников все мои успехи пошли прахом. «Проклятье! Кто их просил так громко чесать языками?!» Совершенно некстати меня вновь стало мучить чувство вины за то, что я так упорно пыталась воспрепятствовать желанию Адама сопровождать меня. Дошло до того, что сейчас я уже не была так уверена, что смогу беззаботно веселиться на танцах вне зависимости от присутствия брата. Мама что-то щебетала, но у меня не было настроения поддерживать беседу. Папа ничего не говорил, только изредка беспокойно поглядывал на меня в зеркало заднего вида. А брат довольно улыбался — его явно позабавила ситуация, в которой Питер выглядел как идиот.

Когда мы поднялись в мою комнату, Адам вдруг заявил, что принял важное решение.

— И что ты надумал? — уныло спросила я, ни на что не надеясь.

— Я не пойду с тобой вечером на выпускной. Даже не уговаривай. — И он задорно подмигнул мне.

— О-о-о… — Я округлила глаза, как герои аниме, и добавила, немного заикаясь от неожиданности: — Спа… спа… сибо…

Как только я осознала, насколько сильна любовь Адама, новая волна чувства вины накрыла меня с головой. Я видела, как нелегко далось ему решение не контролировать меня, и попыталась улыбнуться. Брат посоветовал мне начать собираться и ушел.

* * *

После контрастного душа мне стало легче. Уже через полчаса я, напевая модный мотивчик, наносила макияж. Обычно я не крашусь, но выпускной бал — особый случай, ради которого можно нарушить даже собственные правила. Сверяясь с журналом, я, как смогла, воспроизвела укладку на недавно подстриженных волосах. Наконец, затаив дыхание, я осторожно облачилась в платье. «Боже, какая же я красивая!» — снова восхитилась я своим отражением.

В этот момент внизу зазвонил телефон. «Наверное, это Питер хочет уточнить, во сколько заехать за мной. Ведь днем нам так и не удалось обговорить все детали». Крикнув родителям «это, скорее всего, Питер», я побежала вниз и, подняв трубку, произнесла немного запыхавшимся голосом:

— Алло, дом Твиннов.

— Ава, привет! Это Питер!

Голос Андерсона звучал не так, как всегда. В нем появились развязные нотки, и Питер немного растягивал гласные, будто ему лень разговаривать.

— Привет, Питер, рада слышать тебя. Ты насчет вечера звонишь?

— Типа того.

— Отлично! Во сколько ты за мной заедешь? Я уже почти готова!

— Слушай, Твинн, ты че, реально думала, что я пойду с тобой на бал?

На заднем фоне я услышала сдавленные смешки.

— Да. А почему нет? — растерянно произнесла я.

— Ты реально полоумная! Где ты, а где я?! Ты в зеркале-то себя видела, уродина белобрысая? — Питер и его дружки уже гоготали не сдерживаясь. — Все в школе, кроме тебя, давно поняли, что это розыгрыш, дура!

Перед глазами все поплыло, голова закружилась. Казалось, в уши набился плотный слой ваты. Я выронила трубку, и она повисла на проводе, продолжая вещать издевательским голосом Питера. Унижение давило настолько невыносимым грузом, что мне хотелось спрятаться куда-нибудь под плинтус, но я продолжала стоять, застыв, как жена Лота. Слезы, почуяв свободу, стекали по лицу, смывая ненужную теперь раскраску. Смысл слов Питера доходил до сознания с задержкой, причиняя боль, словно мне в мозг втыкали раскаленные иглы.