Книга Два лица смерти, страница 73 – Эжен Марсэль

* * *

Я работал, не поднимая головы, почти до трех часов дня. Вдруг один из запросов мне показался задвоенным. Я вернулся к проделанной работе.

Действительно, из Сиэтла поступили две практически одинаковые заявки, от четвертого и от пятнадцатого мая. На всякий случай я еще раз перечитал сообщения. В обоих случаях жертвы — молодые мужчины из благополучных семей (личности установлены), найдены в разных районах города. Горло перерезано, половые органы отделены, на животе вырезан знак, похожий на логотип «Макдональдса», перечеркнутый посередине горизонтальной чертой. Я положил оба документа перед собой. Что-то смущало меня в этих убийствах, и вовсе не отрезанные гениталии и не выбор жертв. Что-то знакомое. Но вот что?

— Ставлю двадцатку, что убийца — женщина, — раздался из-за плеча голос Марты. — Так и напиши им.

— С чего ты взяла?

— Почти уверена, что мотив — месть. Убийцы мужского пола редко отрезают гениталии у собратьев — сказывается цеховая солидарность. Они, скорее, просто застрелят, в крайнем случае задушат или забьют до смерти. Женщины — дело другое, ими движут эмоции. Оттяпать причиндалы бывшему дружку или, например, насильнику — самое оно. И хотя, по статистике, дамы предпочитают менее кровавые способы расправы, всегда есть исключения. Да и чтобы перерезать горло, особой силы не нужно, достаточно взять острый инструмент и подобраться поближе к жертве. Так что, cherchez la femme, ищите женщину.

— Может, ты и права, — протянул я. — Довольно убедительно звучит. Но меня беспокоит сейчас не пол убийцы.

— А что же тогда?

— Не знаю, но что-то в этих убийствах мне кажется знакомым.

Я продолжал обрабатывать запросы, но мысли упорно возвращались к убийствам в Сиэтле. Мне повезло, среди заявок не было ни одной по застарелым преступлениям и мне не пришлось идти в архив. Терпеть не могу это сонное царство. К тому же там редко делают уборку, а у меня аллергия на пыль. Причем не на уличную — иначе я бы спускал все деньги на лекарства, — а на бумажную и книжную. Из-за этого дома пришлось все книги и старые отцовские дела отнести на чердак.

На все запросы, кроме тех, что из Сиэтла, я составил отказы и переслал Марте на проверку. Все же это не мой участок работы, я мог недоглядеть какие-нибудь нюансы.

В четверть седьмого я все еще пялился в сводки о жертвах из Сиэтла и знал все детали наизусть. Автоматически я рисовал ручкой описанный в них знак, который оставил убийца. Именно он вызывал у меня чувство тревоги и заставлял предположить, что это не просто схожие убийства, а серия. Непонятно, почему полиция Сиэтла этого не видела. Или, наоборот, прекрасно осознавала, но надеялась на более широкую географию подобных убийств. Я еще раз пересмотрел базу на предмет совпадений. Ничего.

— Интересно, в прессу уже что-нибудь просочилось? — Я потянулся, разминая затекшие мышцы спины, и открыл интернет. — Ага, вот в чем дело… — пробормотал я, увидев заметку об убийстве Фрэнка Питерса, второй жертвы. — Любопытно, каким образом коллегам удалось избежать огласки о первом трупе, Свене Миколсоне. Учитывая, кто его мать, выглядит по меньшей мере странно. Неужели придерживают инфу, уповая на быстрое расследование?

Я взял изрисованный листок, чтобы выбросить его, и вдруг при взгляде на каракули сердце пропустило удар. На висках выступил пот, похолодели руки. Я медленно повернул рисунок на девяносто градусов и понял, что вырезано на животах жертв. Я посмотрел на часы: в Сиэтле без четверти четыре вечера. Как безумный, я стал искать имя детектива, отправившего запрос. Дрожащими пальцами я начал набирать номер отдела по расследованию убийств полиции Сиэтла. Вышло только с третьего раза.