Книга Да, товарищ член контрольной группы, страница 30 – Роман Путилов

Вот тогда и потребовалось бы тело Президента, чтобы позже все новостные каналы мира рассказывали душераздирающую историю, как пожилой человек, любимец народа и отец нации прогуливался по дорожкам санатория, размышляя о судьбе России, отдыхал в любимой беседке, где и был коварно убит пулей наёмного снайпера с большого расстояния.

Паника, хаос, следственно — оперативная группа, пограничный пёс Алый берет след и обнаруживает лежку стрелка, а спецслужбы, под прикрытием шестнадцати снайперов, берут через сутки предполагаемого убийцу, обнаружив при аресте неопровержимые доказательства, что это подлое политическое убийство — месть большевиков за разгон Верховного Совета. После этого эпохального события, равного по своему трагизму убийству последнего императора, срочно собирается Совет Безопасности России и единогласно (не зря согласно последнему указу Президента из Совета Безопасности выведены всякие сомнительные личности, которых Папа за последний год туда ввел), принимает решение о введении в стране чрезвычайного положения и запрете деятельности всех партий. И формальная власть переходит к господину Степанову, как новому Секретарю Совета Безопасности страны. А вот дальше начинали вырисовываться различные варианты развития событий, но самым главным было то, что раньше господин Степанов не высказывал каких-то руководящих амбиций и мнению многих людей, с которыми Рыжов общался по этому вопросу, Степанов властью будет тяготиться, с удовольствием делегируя окружению часть своих властных полномочий, и он с удовольствием обопрется на крепкое плечо своего хорошего знакомого — Рыжова, передав ему в кормление часть экономики страны.

Подмосковье. Окрестности санатория «Барвиха». Развилка дорог.

— Паша, давай заканчивать. Уже ничего не будет, ты где-то ошибся. Поехали домой, сил нет, у меня скоро прободение язвы будет. — Брагин тоскливо оглядел темные поля, откуда, с заходом солнца, подуло стылым осенним ветерком, который пронизывал нашу милицейскую форму. Галя, бросив свой насест на дереве, просто сидела, нахохлившись у небольшого костерка, который развел ей Левин, зябко кутаясь в просторную джинсовую куртку Давида, в которую легко бы поместилось две такие стройные девушки.

— Ладно, черт с вами. — Уже два часа, как мимо нас ни одна машина не проезжала по перекрытой нами дороге, и я чувствовал себя идиотом, голодным и замершим идиотом.

— Собираемся, и уезжаем. Дома подумаем, что делать дальше. Давид, костер туши тщательно и поехали.

— Сначала в кафушку заедем, в ту, мимо которой проезжали. — сварливо заявил злой Брагин: — У меня правда желудок просто режет, а пока мы до дома доедем, у меня язва откроется. А пельмени мы можем и в кафе поесть.

— Ладно, кафе, так кафе. — махнул я рукой: — Я угощаю, но в пределах разумного.

Собрались мы за пять минут, и втиснулись в маленькую машинку гораздо быстрее, чем утром грузились. Я вырулил на Подушкинское шоссе и покатил по свободной трассе в сторону огней большого города. Что заставило меня на мгновение бросить взгляд за соседнее сиденье, в котором разместился Давид, как самый высокий, я не знаю, но, от увиденного, я чуть не бросил руль- огромная лапища Левина, заведенная назад, нежно гладила гладкую коленку Гали.

— Кстати, Галина, а ты в курсе, что у Давида в Городе скоро новоселье? Въезжает в прекрасный таун-хаус, в два этажа, с гаражом. — я снова бросил короткий взгляд за сиденье — ладонь Левина замерла на чужой коленке, но узкая девичья ладошка поощрительно погладила руку милиционера. Видимо у нашей подружки совсем плохи дела в общежитии Подольска, раз она, как жена декабриста, готова бросить все и ехать в Город, в Сибирь. Правда, говорят, у нас климат более здоровый, чем в этой Москве.