Книга Да, товарищ член контрольной группы, страница 31 – Роман Путилов

Подмосковье. Санаторий «Барвиха». Особый корпус.

Аркадий Рыжов в который раз похвалил себя за предусмотрительность и прозорливость. Холодильник в подвале особого корпуса, в котором хранился «груз двести номер один», действительно потек — огромный агрегат, честно проработавший со времен Хрущева, ревел, трясся, как припадочный, но холода не давал и катастрофы не произошло только благодаря толстому слою наледи, образовавшемуся в камере.

Прогнав издерганную Дочь из подвала, Аркадий Степанович, с помощью охранников, несущих службу в корпусе, из числа самых доверенных слуг «Семьи», начали готовить «груз двести». Обещанный лучший экипаж должен был скоро подъехать.

Подмосковье. Подушкинское шоссе. Кафе «Дорожное».

Мы почти закончили ужин, когда в моем кармане завибрировал пейджер. Я достал пластиковую коробочку и посмотрел на небольшое окошко дисплея. Комбинация цифр и номер вызывающего меня абонента мне были неизвестны.

— Парни, тут кто-то меня вызывает, но я не знаю кто. Вы что-то знаете, от кого сообщение.

Давид подтянул к себе вибрирующую коробочку, всмотрелся в цифры на дисплее, после чего поднял побледневшее лицо:

— Это номер приятеля Мишки Блинова, а цифра после номера означает, что соседа его подняли по тревоге.

Я замер, не понимая, что я упустил. Глава исполнительной власти мирно сидит в санатории, сведя все контакты с внешним миром и политическими элитами страны, полупустой санаторий совсем не похож на штаб контрреволюции, а большевики завтра готовятся принимать знаковые законопроекты, способные изменить расстановку сил в стране. Тогда кто заказал выдвижение боевых групп гвардейских дивизий?

— Поехали обратно к санаторию, я чувствую, что нам надо туда. — я резко встал из-за стола и поймал страдальческий взгляд Витьки Брагина, доедающего второй хот-дог с длинной датской сосиской.

— Я устала. — Галя смотрела в стакан с бурдой «Три в одном», говорила тусклым, неживым голосом: — Отвезите меня на квартиру и можете ехать куда хотите.

— Я могу тебя оставить здесь… — я поймал взгляды компании из числа бандитской «пехоты», сидящих в противоположном углу небольшого зала дорожного кафе: — Так, через две минуты все сидят в машине, или я уеду без вас. Время пошло.

Черный мешок из черной машины черной ночью.

Сентябрь 1996 года. Подмосковье. Подушкинское шоссе. Окрестности санатория «Барвиха». КПП.

Мы успели, буквально опередив нашу цель на несколько минут. Запорожец в кусты уже никто не прятал, так и оставили его на обочине дороги, рядом с поднятым шлагбаумом — вдалеке, со стороны санатория, между деревьями, мелькали огни приближающихся автомобильных фар.

— Опускай трубу. — Я выдернул из-за сиденья учебный автомат и перекинул ремень через плечо. Сердце бухало в груди, а в голове крутилась обжигающая азартная мысль — вот оно, это не может быть ничем другим.

— Это что такое? — зашептал мне в ухо, громко дышащий Витька Брагин: — Паша, в натуре, отвечаю, они деньги везут, смотри какая каракатица подползает.

Ярко-белый свет слепил глаза и заливал все окружающее пространство, отгоняя ночную темноту. Наглая морда длинного лимузина — универсала с позолоченной эмблемой производителя над черно- графитовой обрешеткой радиатора упёрлась в простецкую русскую, местами кривую, подкрашенную нашими кривыми руками, трубу и встала.