Книга Дом с синими ставнями, страница 125 – Ирина Грин

— Я сказала — стоять! — закричала Лидия Семеновна, и в голосе ее явственно слышалось безумие. Глаза блестели в полумраке, как у дикого зверя. — Не подходите! Все вы! Вы все испортили! Все!

Последнее слово сорвалось на визг, от которого у Ивана по спине побежали ледяные мурашки.

Ася стояла, боясь дышать. Лезвие холодило кожу, а Алиса, как назло, потянула ручки к Лидии Семеновне — туда, где блестел нож, — и залепетала что-то радостное. Ася едва успела перехватить дочкины руки, прижимая их к себе.

Где-то за стеной слышались приглушенные голоса, но здесь, в этой комнате, время остановилось, застыло, сгустилось до размеров лезвия ножа.

— Лидия Семеновна, — прошептала Ася, едва шевеля губами, чтобы не спровоцировать резких движений. — Пожалуйста. Посмотрите на меня. Это же я, Ася. Я всегда относилась к вам по-доброму. Я ничего плохого вам не сделала.

— Ты пришла, — прошипела старуха, и ее дыхание обожгло Асино ухо — горячее, неровное, пахнущее валерьянкой и еще чем-то химическим. — Выследила. Как ищейка. Сидела бы дома, с ребенком нянчилась, кашу варила — и ничего бы не случилось. Ни с тобой, ни с ней. — Нож качнулся в сторону Алисы.

— Я пришла помочь, — тихо сказала Ася, чувствуя, как слезы застилают глаза. — Артему. И вам. Посмотрите на него, Лидия Семеновна. Ему срочно нужно в больницу.

Взгляд старухи метнулся к кровати, где неподвижно лежал мальчик, и на секунду нож дрогнул.

— Мне уже не помочь, — горько усмехнулась Лидия Семеновна, снова фокусируясь на Асе. — Теперь только в тюрьму дорога.

— Необязательно, — быстро сказал Иван, делая еще один маленький шаг вперед — сантиметры, едва заметные глазу. — Если вы отдадите нож, мы все уладим. Наймем вам хорошего адвоката. У вас же смягчающие обстоятельства — возраст, состояние здоровья. Для суда это железные аргументы. Дадут условно. Не ломайте себе жизнь окончательно. Вы же не хотели никому зла.

— Не хотела? — перебила Лидия Семеновна, и в ее глазах мелькнуло что-то странное — то ли безумие, то ли страшное, запоздалое прозрение. Голос дрогнул, сорвался на всхлип. — Не хотела… Я всю жизнь хотела только добра. Для всех. Я так устала… Вы не представляете, как я устала. Всю жизнь кого-то спасать, за кем-то бежать, кого-то уговаривать. А в итоге — пустота. Никому я не нужна оказалась. Никому! Даже собственная дочь! Нина!

Голос ее сорвался на крик, рука с ножом задрожала крупной дрожью. Ася почувствовала, как лезвие то впивается в кожу, то отступает в ритме бешеного пульса старухи.

— Лидия Семеновна, — выдохнула Ася, чувствуя, как сознание начинает мутиться от страха. — Пожалуйста, не надо. Вы пугаете Алису.

Старуха перевела взгляд на девочку, и что-то в ее лице дрогнуло — может быть, остаток той доброты, которую Ася знала раньше.

И в этот момент Алиса, будто почувствовав, что речь идет о ней, улыбнулась. Той самой искренней улыбкой, какой улыбаются только маленькие дети, утрачивая с годами наивность и удивительную веру в то, что мир обязательно ответит взаимностью. Протянула пухлые ручки к старухе.

— Баба, — прошептала девочка. — Баба.

Тишина в комнате стала абсолютной. Слышно было, как за стеной тикают часы, как где-то далеко лает собака.

Лидия Семеновна замерла. Нож дрогнул в ее руке.

Иван затаил дыхание.