Книга Дом с синими ставнями, страница 64 – Ирина Грин

— Семейный фонд, — пояснил Молчанов. — Это, упрощенно говоря, персональный сейф с управляющим. Фонд — самостоятельная организация, которую человек учреждает, чтобы передать в него часть своего имущества — деньги, акции, недвижимость. Представь себе сейф. Большой, бронированный. Но стоит он не в доме, а где-нибудь в офшоре, и ключ от него не у хозяина, а у наемного управляющего. Вот это и есть семейный фонд. Громов сложил туда свои активы — деньги, акции, — и с точки зрения закона они ему больше не принадлежат. Теоретически — чтобы защитить от кредиторов или, предвидя развод, спасти от раздела. Практически — идеальная схема, чтобы спрятать деньги или вывести их из-под удара. При любом раскладе, если бизнес Громова столкнется с судебными исками, банкротством или рейдерским захватом, эти средства будут надежно защищены для его семьи. Кредиторы не смогут на них претендовать. Также подобные фонды используются для планирования наследства. Так сказать, воля из могилы. Фонд позволяет обойти сложную и публичную процедуру завещания. Громов мог заранее, еще при жизни, детально прописать, кто, когда и на какие цели получает деньги. Например, ежемесячное содержание детям и матери. Это гарантирует, что его воля будет исполнена точно, без споров между наследниками. Во многих юрисдикциях передача денег бенефициарам внутри фонда облагается налогом выгоднее, чем, например, получение наследства или дарение. Состав активов фонда и размер выплат бенефициарам — это частная информация, не подлежащая разглашению. В отличие от завещания, которое может стать публичным.

— И что нам это дает? — спросил Федор, слегка ошарашенный таким объемом информации.

— Три бенефициара, — задумчиво произнесла Кристина. — Галина Степановна умерла при странных обстоятельствах, местонахождение Артема неизвестно. Остается Полина. Ну и сам Илья. Надо узнать, кто будет распоряжаться деньгами фонда в случае их смерти. И найти Полину. Она либо жертва, либо ключ. А может, и то и другое одновременно.

Приход домой был похож на возвращение к жизни после долгой болезни. Воздух в квартире казался чистым и легким, словно горный ветер, свет — мягким, а смех Алисы, которая с визгом бросилась на шею отцу, — самым прекрасным звуком на свете. Иван подхватил дочку, закружил, а потом, не выпуская ее из объятий, обнял Асю, прижав обеих — своих дорогих девчонок — к груди. В его глазах стояли и радость, и обещание: больше не отпущу.

За столом, накрытым Лидией Семеновной, царило почти праздничное настроение. Пахло пирогами и домашним уютом, но тень недавнего кошмара витала рядом, не желая отступать.

— Не могу поверить, что они всерьез думают, будто это я… — не выдержала Ася, отодвигая тарелку. — Что у меня хватило бы духу убить старую больную женщину.

Лидия Семеновна, до этого молчаливо наблюдавшая за семейной идиллией, покачала головой. Ее лицо, обычно доброе, стало строгим и сосредоточенным.

— Глупости, милая. У тебя же все на лице написано крупными буквами — ты и мухи не обидишь. Это Илья. Он убил свою мать.

От таких слов в кухне повисла гробовая тишина. Даже Алиса на секунду замолчала.

— Илья? Но зачем? — не веря своим ушам, прошептала Ася.

— Отомстил. За ребенка Миланы.

— За ребенка? Насколько мне известно, у Миланы был выкидыш… — встрял в разговор Иван, нахмурившись.