Онлайн книга «Башня ветров»
|
– В пятнадцать часов устроит? – спросил после короткой паузы. – Естественно, – подтвердил Новиков. В шестнадцать он уже отъезжал от офиса нотариуса, на пассажирском месте лежала папочка – близнец той, что осталась на кухонном столе, – с дарственной на квартиру на имя Тоси. Вернувшись домой, Сергей поставил свою подпись на документах, оставленных Катей, присовокупил к ним дарственную. Тут же, за кухонным столом, купил на сайте железнодорожной компании билет в Севастополь на поезд, отходящий вечером, – плацкарт, боковая полка, других не было, спасибо хоть нижняя, – и начал собирать чемодан. Он приехал в город своей молодости на рассвете. Если в Москве уже царила мрачная осень со слякотью и ночными заморозками, тут царило южное бабье лето во всей своей красе. В приморских городах люди делятся на тех, кто одевается по погоде, и тех, чей гардероб регулируется календарем. Осень – значит, утром необходимо надеть пусть легкую, но все-таки курточку, сменить босоножки на более закрытую обувь. Новиков поселился в гостинице в центре города, наскоро привел себя в божеский вид, позавтракал в ресторане и отправился на прогулку. За годы его отсутствия город изменился практически до неузнаваемости. У моря выросли новые здания, памятники… В душе вдруг зародилось что-то вроде страха – а жива ли та улица на городском холме, где когда-то жили Воронцовы? Не снесли ли старые дома, чтобы возвести новые, более фешенебельные и комфортные? Но опасения оказались напрасными. Конечно же, изменения были и здесь, но тактичные, аккуратные. Все так же указывала на море ленинская рука, живые цветы лежали на гранитном постаменте. И ветры на Башне ветров не изменились. Зато Владимирский собор заметно преобразился. Он обзавелся нарядной оградой и открыл свои двери для посетителей. Черные мраморные доски с именами великих адмиралов очистили от пыли веков, хотя раны от снарядов заделывать не стали, они так и остались напоминанием о двух кровопролитных войнах. А вот и милая сердцу улица. Все те же колонны, балкончики, увитые виноградом. Новиков вдруг почувствовал себя курсантом в увольнении. Нисколько не запыхавшись, взлетел на второй этаж и протянул руку к кнопке звонка. Нажал и тут же отдернул руку – звонок был другим. У Воронцовых он рыкал, коротко и весомо, словно лев на отдыхе. А тут залился резкой трелью, рассыпался мелким бесом, задребезжал фальшиво. Сейчас бы сбежать, скатиться по лестнице, по-мальчишески промелькнула мысль. Но Новикову было слишком много лет для подобных эскапад, и он остался стоять под дверью, теша в душе надежду, что в квартире никого нет. Но не тут-то было. – Иду, иду-у-у! – дверь распахнулась. На пороге стояла симпатичная брюнетка лет тридцати, в пеньюаре, до того кружевном, что Новиков от смущения отвел глаза. – Здравствуйте! Вам кого? – спросила она. – Олю… Олимпиаду, – проглотив ком волнения сказал Сергей. – Вы, наверное, ошиблись. Будь на месте женщины Катя или даже он сам, дверь пренепременно захлопнулась бы перед носом незваного гостя. Но то ли Сергей (стараниями той же Кати) выглядел прилично и вызывал желание помочь, то ли женщине было не с кем поговорить, а очень хотелось, но она продолжала стоять в дверях, внимательно рассматривая собеседника. – Здесь раньше жила Воронцова Ольга Елисеевна, – наконец пришел в себя Новиков. |