Книга Любовь с шипами, страница 8 – Дэни Маниэро

— Я не ваша игрушка, — выдохнула она, но пальцы сами потянулись к шнуровке.

Алирия рассмеялась, развалившись на шкуре белого медведя.

— О, милая, ты именно это.

Кассиан молча снял перчатку. Шрам на его ладони повторял очертания Эдрикова кинжала.

— Решка, — сказал он, и монета упала плачущей королевой вверх.

Лола раздевалась медленно, будто снимала собственную кожу. Платье упало к ногам, обнажив на пояснице шрам от плети, которой ее угостил страж по дороге во дворец. Эдрик ахнул, как ребёнок, увидевший новую игрушку.

— Красиво, — прошептал он, проводя языком по шраму. — Как ноты на пергаменте.

Кассиан остался у окна, но Лола видела, как его зрачки расширились. Он крутил в руках кубок, оставляя вмятины на позолоте.

— Достаточно, — внезапно сказала Алирия. — Оденься.

Эдрик замер, словно его ударили.

— Но мы...

Она уже дрожит, — принцесса встала, обвивая шею Лолы цепью с шипами. — А я хочу, чтобы трепетал ты.

Ночью Лола нашла у двери сверток. Внутри — её шёлковый пояс из библиотеки. На нём вышили новую строчку: «Твоя кожа — мой любимый пергамент.

Рядом лежал пергаментный свиток с гравюрой: два волка, разрывающие оленя. На обороте — почерк Кассиана: «Охотник всегда становится добычей. Выбери, зубы или капкан».

Она бросила пояс в огонь. Шёлк горел синим пламенем, пахнущим миндалём. В дыму мерещились лица — жаждущий Эдрик, еле сдерживающийся Кассиан, наблюдающая Алирия.

— Я не олень, — прошептала Лола, доставая из-под матраса кинжал, подаренный матерью.

Лезвие блеснуло, отражая её глаза — теперь в них горело не наивное пламя, а холодный огонь кремня.

На рассвете Лола стояла перел тройным зеокалом. Первое показывало девушки со шрамом.

Bтoрoe — обилие чужой игры. Третье... Третье отразило ту кто держала нити.

— Вы проиграли первый раунд. — прошептала она, глядя на отражение.

Алирия вручила Лоле шкатулку с двойным дном. Верхний ярус — жемчужные серёжки, нижний — письмо, испещрённое ядовитыми чернилами:

«Кассиан боится огня. После смерти матери спит со свечой. Эдрик ненавидит тишину — она напоминает ему о казни первой любовницы. Используй. Разорви их».

Лола сожгла записку, вдыхая дым. Пепел осел на языке горьким пророчеством.

Эдрик застал её в оружейной. Лола чистила кинжалы, зная, что он приходит сюда после казней.

— Мышка точит когти? — Он обнял её сзади, прижав к наковальне.

Рука скользнула под корсет, нащупывая шрам.

— Тишина тебя раздражает, — сказала она, не отворачиваясь. — Потому что в ней слышны её последние вздохи.

Эдрик замер. Впервые его пальцы дрогнули.

— Кто тебе... - голос сорвался на шепот.

Лола повернулась, держа между ними лезвие.

— Ты хочешь, чтобы я заменила её? Стала твоим криком?

Он рассмеялся, но звук был хриплым, как скрип виселицы.

— Ты станешь моим молчанием.

Кассиан пил в библиотеке. Лола вошла босиком, неся серебряный поднос.

Вино, Ваше Высочество? — Она налила в кубок тёмную жидкость.

Не играй в служанку, — он швырнул книгу. Страницы с рисунками пламени разлетелись, как пепел. — Что, и мои страхи тоже изучила?

Лола поймала одну из иллюстраций — женщина, горящая на костре.

— Ты носишь огонь внутри. Но не даёшь ему вырваться.

Она плюхнулась к его ногам, опрокинув кубок. Вино разлилось по полу, как кровь. Кассиан втянул воздух, когда её пальцы коснулись пряжки ремня.