Книга Наказание для инквизитора, страница 90 – Яна Смолина

Порывшись под прилавком и в шкафах, я отыскала нехитрый набор стеков, при помощи которых можно было создавать рельефные узоры, продавливая материал, или выравнивать поверхность. Но делать это следовало аккуратно, потому что мягкая глина от нажима сразу теряла форму.

Вскоре на подоконнике возле круга лежали перепачканные глиной губки, проволочные сетки стеки, а я, высунув от напряжения язык, формовала внутреннюю стенку сосуда при помощи ложки. Да, пришлось взять с кухни ложку, потому что руками не получалось. Слишком узким оказалось горлышко кувшина, а портить форму только для того, чтобы рука могла пролезть в него полностью, я не хотела.

Над нехитрым керамическим изделием, как оказалось, я колдовала весь вечер. И только когда солнце село, и глаза стали сопротивляться тонким, кропотливым работам в темноте, я выпрямилась, осознав, как затекли спина и плечи.

Но мне определённо понравилось то, что я сделала. Это могла бы быть ваза для небольшого букета полевых цветов. Тонкая, изящная, с волнистым узором по краю, она не выглядела особенно практичной. Но я и не собиралась организовывать массовое производство ваз. Тренировочный образец даже продавать не хотелось. Закреплю обжигом и себе оставлю.

Магнолия оказалась права. Несмотря на затраченные усилия, усталость и желание смочить глаза увлажняющими каплями, я вышла из мастерской в приподнятом настроении. Хотелось строить планы, думать о том, чего бы ещё добавить в линейку нашей продукции.

Самыми популярными среди изделий мастерской были кувшины, тарелки и горшки разных форм и размеров. Вазы брали редко. Ещё реже делали большие заказы. Но именно заказы помогали оставаться мастерской на плаву и регулярно выплачивать жалование работникам.

Со смертью Франсуа и несчастьем, которое постигло Пауля, ясное дело, производство встало. И всё же я продолжала делить с Роже скудную выручку от редких продаж. Но также добавляла к ней некоторую сумму из тайника.

Роже конфузился, грозился уйти, чтобы не чувствовать себя нахлебником. Но я всякий раз останавливала его. Потому что как бы дар ни оберегал меня, всегда спокойнее, когда в доме есть сильный мужчина, которому можно довериться.

Довериться. Мысль об этом давно меня не покидала. Роже ведь действительно был на редкость добрым, честным и надёжным. Марион, правда, совсем не это в нём разглядела. Но, может, ещё увидит, и, кто знает, как сложатся судьбы обоих.

И всё же я не могла признаться себе, что люблю этого человека, как может женщина любить мужчину. Да и весь этот выбор самого-самого всякий раз вызывал стойкое отвращение. Так ведь не делается. Любовь случается сама собой, её не ходишь и не ищешь специально с единственной целью отдаться человеку. В моём случае это даже как-то нечестно. Будто я не любовь жду, а того, кому бы слить ненужное. Фу, прям.

На следующий день сразу после завтрака я отправилась в мастерскую. Других дел у меня не намечалось, а потому свободные часы захотелось потратить с пользой.

На этот раз получилось два кувшина. Роже одобрил их и забрал на покраску, а я решила смастерить плошки. Тарелок в доме было мало. Видимо, себя хозяин не баловал, имея всего три плошки на весь дом.

Да, нас тут было немного. Но что, если придут гости? Теоретически же это возможно. А мы без тарелок.