Книга Строптивая помощница для куратора, страница 47 – Елизавета Рождественская

Я смотрела на смеющегося парня, впервые не пытаясь вырваться и хоть как-то постоять за себя. В голове пульсировала единственная мысль:«Майлз уехал. Действительно уехал, не сказав мне ни слова. Я влюбилась в парня, который с лёгкостью выбросил меня из своей жизни. Быть не может… Уж я-то точно не могла так влипнуть…»

— Да ладно, — Лэйтон отступил и посмотрел на меня со смесью жалости и презрения. — Судя по щенячьему взгляду, ты действительно верила в долго и счастливо… М-да, обычно Эрроу был падок на девчонок поинтересней… — он отошёл от меня на несколько шагов, предоставляя свободу. — Не мой формат. Беги, мышка. Не трать время на поиски. Майлз Эрроу наконец-то исполнил мою мечту и свалил из Академии. Тебе ничего не передавал.

Парень отсалютовал и двинулся по коридору, а я усмехнулась, судорожно хватая ртом воздух. Глупо… как же глупо всё вышло.

Эпилог

5 лет спустя

— Благодарю! Перчатки подошли идеально, — довольная клиентка разглядывала свои руки, вытянув их перед собой. — Будто вторая кожа, и как изящно замаскированы крючки! Праздник спасён, Эмилия, спасибо вам!

Я улыбнулась, собирая в небольшой мешочек средства для ухода за тканью и памятки.

— Рада, если так, Алисия. Но не забывайте рекомендации целителя. Не нужно носить перчатки на повреждённой коже больше пяти часов. И обязательно пользуйтесь мазью.

— Конечно, конечно! Главное пережить свадьбу, а там возьмусь за лечение. Эдмунд уже снял домик у моря на всё лето.

Девушка ещё раз сердечно меня поблагодарила и вышла из ателье. Я смотрела в окно, как она по-детски вприпрыжку бежала к экипажу, и в который раз пыталась заглушить внутри тоску по маме. Её не стало чуть меньше года назад, и теперь я была по-настоящему взрослая. Всё, что я успела сделать для неё — снять домик на берегу моря, где она и провела последние — хотелось верить — счастливые дни. Я утешала себя тем, что всё же исполнила её мечту, и что теперь она рядом с папой. Хотелось верить, что где-то там её глаза снова сияют от счастья.

Что касается меня… Конечно, я не стала императорской швеёй, хотя до сих пор шила для многих знатных ним и являлась личной швеёй той самой Дженифер Винс, которая и была моим пропуском в высший свет. Возможно, я была бы успешней, если бы переехала в столицу, посещала различные мероприятия и налаживала связи, но все мои силы были положены на сохранение родового поместья. Я не могла всё бросить, не могла отказаться от памяти, хранившейся в нём, поэтому болталась где-то между лучшими домами аристократов и занавесками для тётушки Мэрил.

Моё уютное ателье расположилось в самом центре Парвена, и в итоге я была счастлива оставаться частью родного города и жить свою суетливую, но такую уютную жизнь.

Академию Ривдвена я посещала пару раз. Один раз была на встрече выпускников, а второй — привозила заказ на новую форму для академической сборной. Удивительно и ужасно приятно было отдать дань месту, где я смогла в полной мере раскрыть свой талант. Из всех, с кем я общалась во время учёбы, тёплые отношения сохранились только с Джен и моей любимой неугомонной соседкой по комнате.

С Клаудией мы продолжали дружить так же задорно и крепко, но теперь всё чаще в переписке, так как подруга тоже не сидела на месте. Закончив бытовой факультет Магической академии Ривдвена, она удивила родную матушку, ожидавшую дочку со свадебным букетом в руках очередного жениха, и укатила на запад империи, чтобы писать биографию какого-то знаменитого ювелира, пребывавшего в состоянии «жизнь прошла не зря, надо бы напомнить потомкам, кому они всем обязаны». Клаудия мечтала начать свой путь в писательстве и буквально вырвала счастливый билет у одной профессиональной журналистки, опоздавшей на поезд, ну и, судя по всему, на целую карьеру.