Книга Руками не трогать, или как я стала богиней домашнего очага!, страница 118 – Марина Андреева

Тишина, последовавшая за этими словами, была уже другого качества. Не давящая, а замершая в ожидании. Даже Гордей затих, уставившись на Верховного Мага, как пёс, ждущий команды.

Верховный Маг откинулся в кресле. Он снова посмотрел на эскизы, потом на меня.

— Очень смело, мастерица, — произнёс он наконец. — Очень… лично. И, возможно, именно поэтому… интересно.

Он повернулся к Эрвину.

— Господин де Лордан, как куратор, вы берёте на себя ответственность за реализацию этой… концепции?

Эрвин поднял голову. Его лицо было бледным, но голос — стальным.

— Да, Ваше Превосходительство. На основании параграфа семь, подпункт «г», о персональной ответственности куратора за экспериментальные проекты.

— Хорошо, — Верховный Маг кивнул. — У вас две недели. Только вы и одно подмастерье. Материалы проходят тройную проверку. Работаете только в моё отсутствие. Никаких посторонних.

Он снова посмотрел на меня, и в его взгляде теперь читалась не просто усталость, а тень чего-то, что могло быть… надеждой? Или просто профессиональным интересом к опасному эксперименту.

— Сделайте, — сказал он просто. — Покажите, что ваша «роскошь простоты» — не просто красивые слова. Сделайте так, чтобы в этой комнате… можно было дышать.

Он махнул рукой, давая понять, что аудиенция окончена.

Я собрала свои эскизы с дрожащими руками, поклонилась и, не глядя ни на кого, вышла в коридор. Дверь закрылась за мной, отсекая давящую тишину зала.

Я прислонилась к холодной каменной стене, закрыла глаза и выдохнула. Не «да». Не «нет». «Сделайте». Это была не победа. Это был шанс. Один на миллион. И он был у меня в руках. Теперь нужно было не уронить его. И сделать так, чтобы в каменном сердце самой неприступной башни этого мира действительно стало можно дышать.

Слово «сделайте» гудело в костях, как низкий гул после удара по натянутой струне. Я стояла в коридоре, прижавшись лбом к стене. Камень был шершавым, холодным, с едва уловимым запахом вековой сырости и остывшего воска от свечей. Он впитывал жар моего лба, но дрожь в коленях лишь усиливалась, заставляя мышцы ног мелко трепетать. Две недели. Четырнадцать дней. Триста тридцать шесть часов.

Бесшумный щелчок двери за спиной. Шаги — не обычные его быстрые, а чуть замедленные, отмеренные. Я оторвалась от камня, оставив на нём, наверное, отпечаток влажной кожи. Эрвин шёл, глядя не вперёд, а куда-то в пол перед собой. Его пальцы сжимали папку так, что тонкая кожа на костяшках натянулась и побелела. Он остановился, не поднимая головы.

— Две недели, — голос его был лишён всего, кроме фактов, как надпись на надгробии. — Работаете только в его отсутствие. Точное расписание — завтра. Один помощник. Тилли?

Я кивнула. Челюсть свело так, что зубы болезненно стукнулись. Воздух в лёгкие будто не шёл.

Он поднял на меня взгляд. Его глаза за стёклами были не ледяными. Они были пустыми. Выгоревшими от напряжения и чёткого осознания всей мерзости этой ситуации.

— Все материалы, — продолжил он, и каждое слово падало, как гирька на весы нашей общей участи. — Каждый гвоздь. Каждая нить. Тройная проверка магами охраны. Малейшее сомнение — не заморозка. Арест. По обвинению в покушении на безопасность Верховного Мага. Вы понимаете размах? Понимаете, где сейчас стоите?