Книга Руками не трогать, или как я стала богиней домашнего очага!, страница 4 – Марина Андреева

Но он другой. Дерево, которое только что было теплым и живым под моими руками, теперь почернело, покрылось глубокими трещинами, как высохшая глина. Резьба едва читается, заполнена грязью. Железные обручи покрылись пузырями рыжей ржавчины, местами проедены насквозь. Он выглядит так, будто пролежал в сыром подвале сто лет. Вот тебе и волшебный портал. Превратился в тыкву. Вернее, в старую корягу.

Тянусь к нему. Рука дрожит. Кончики пальцев касаются крышки. Дерево не просто холодное. Оно ледяное, мертвенное. Шершавость стала грубой, острой, будто поверхность изъедена кислотой.

Обхватываю его руками. Пытаюсь поднять. Невероятно тяжелый, будто набит камнями. Тяну на себя. Сундук с глухим стуком падает на дно, встает на боковину. Ну хоть встал.

Стою на коленях перед ним. Дышу на него. Пар от дыхания не оседает на дереве — оно слишком холодное. Просто исчезает. Не хочет общаться. Обиделся, наверное, что его почистили и тут же бросили.

Сжимаю его покрепче. Он хоть что-то знакомое в этом мире трещащих по швам реальности. Якорь. Уродливый, вонючий, но якорь. Мой личный обломок кораблекрушения.

Нужно тащить его с собой. Бросать нельзя. Непонятно почему, но нельзя. Интуиция шепчет: держись за него.

Шум. Не гул города. Конкретный. Шарканье подошв по булыжникам. И голоса. Не ясно, откуда. Звук отражается от стен, путается.

Сердце замирает, потом бьет в грудную клетку частой дробью. Инстинкт кричит: спрятаться. Прятаться сейчас — самое умное.

Бросаю взгляд по сторонам. Переулок пуст. Вправо — тупик, куча мусора. Влево — тот самый поворот, за которым гул и шаги.

Отползаю. Колени скребут по камню. За спиной — груда бочек. Деревянные, почерневшие, некоторые без дна. Пахнут кислым вином, плесенью и чем-то горьким. Заползаю за них, прижимаюсь спиной к холодной стене. Сундук тащу за собой, он громко скребет по мостовой. Замираю, затаив дыхание. Тише, деревяшка, тише.

Шаги приближаются. Их двое. Говорят на незнакомом языке. Звуки гортанные, отрывистые, с шипящими и щелкающими согласными. Ничего похожего на русский или английский. Так, лингвистический провал. Отлично.

Через щель между бочками вижу тени, падающие на противоположную стену. Вытянутые, искаженные. Потом они сами.

Двое мужчин. Не молодых. В длинных мантиях темно-синего цвета, подпоясанных толстым шнуром. Лица серьезные, сосредоточенные. Один лысый, с густой седой бородой. Другой — с пучком темных волос, собранных на затылке. Они несут между собой деревянный ящик. Простой, некрашеный. Но.

Из-под крышки ящика, из щелей между досками, сочится свет. Мягкий, голубоватый, мерцающий ровным пульсом. Он освещает их руки снизу, делает кожу бледной, почти фосфоресцирующей. Тени от их фигур пляшут по стенам причудливыми пятнами. Вот это да. Настоящее, работающее волшебство. Не в сказке, а в двух метрах от меня.

Они проходят мимо моей засады. Не замедляют шаг. Не смотрят по сторонам. Их лица освещены снизу этим странным светом — скулы выступают резче, глазницы кажутся черными провалами. Жутковато. Но и красиво.

Запах. Не улицы. Острый, чистый запах озона, как после сильной грозы. И что-то еще… сладковатое, травяное. Пахнет магией. Пахнет опасно и интересно.

Они исчезают за поворотом. Их шаги затихают. Свет больше не мелькает на стенах.