Книга Ловушка для полоза, страница 72 – Дина Сдобберг

— И никто не думал, как её добывают? - тихо спросил Елизар.

— Нет, но до сих пор остались гравюры, изображающие это действо. Есть подробные описания... И даже угольные картины, на которых застыли подвешенные тела ведьм разного возраста, с которых сцеживают в большие чаны кровь. Это не могло длиться вечно, - покачал головой Грегориан. - Я верю, что сама жизнь дала ведьмам тот шанс... Узницы Соленхейма вырвались на свободу. Они не старались сбежать или спрятаться. Не надо думать, что те ведьмы выжили из ума. Нет, они с ясным разумом шли, чтобы отомстить за годы ужаса, унижений и бесконечной боли. Знали, что это последнее, что они сделают. И делали. Всё ровно то, что пережили сами. Полозы избежали лишь насилия, но знаешь, раскалённый шип воткнутый в промежность, наверняка позволил тем, кто кормился с ведьм, понять насколько это мерзко. К прискорбию, иного способа поставить точку, кроме уничтожения всех, и ведьм, и полозов, Соленхейма тогда не было. Сияна, которую как раз перед ночью кровавых бань полозы ослепили, невероятным образом чувствовала всё, что происходит вокруг. Не зря её называли берегиней, сама земля шептала ей о своей боли. Гибли последние ведьмы, а Сияна, с перевязанными ранами вместо глаз, стояла на постаменте, где словно в насмешку стоял знак судилища. Весы. Этот постамент был самой высокой точкой на площади.

— Безумие жестокости и кровавая жажда одинаково опасны, - прикрыв глаза и чуть нараспев, произнёс Елизар. - И не важно, в чьём сердце взошли эти всходы, чьей рукой они посеяны. Пусть вину и наказание назначат жизнь, судьба и справедливость. Своею волей и силой, подтверждая жизнью и смертью сотен моих сестёр, я требую суда! Пусть вся несправедливость по отношению к ведьмам ляжет на одну чашу, горе причинëнное полозам ведьмам на другую. И когда одна из чаш наполнится так что перевернётся, родится огненный меч, скованный из наших мук. И ляжет в руки той, что не утонув в воде, не сгорев в пламени, осмелится бросить свою судьбу на чашу судейских весов. В пламенном вихре за её спиной встанут те, кто ждёт возмездия. И род полозов захлебнëтся в пролитой ими крови.

— Да, именно эти слова услышали в тот момент все вокруг. Не только на площади, но и далеко за пределами города, - потрепал по макушке любознательного мальчишку Грегориан. - Взяв под контроль огромную силу, что вырывалась на волю в момент смерти каждой ведьмы, она создала проклятье, действующее до сих пор. Как след от его рождения, на тех землях стало разрастаться мёртвое пятно. Многие боялись появления второго разлома. Потом стали ссылать туда ведьм, мол, от ведьмы родилось, ведьмой и вылечится.

— Отчего же не защитили ведьм, беречь не стали или вовсе не отпустили? - этот вопрос наверное давно уже мучил мальчишку.

— Слишком многое в княжестве зависит от ведьм. Слишком тесно переплелись полозы и ведьмы. Отпустить, всё равно, что если бы руки или ноги самому себе отрубить. Да и привычка брать уже давно в крови. - Поднялся Грегориан. - Власть и чувство безнаказанности куда сильнее любого дурманящего зелья. Всегда брали, потому что так заведено, потому что ведьма, всё равно что лошадь, существует на благо полозов. А тут... Равными признать, просить о том, что раньше по своему усмотрению брали? Тогда многие бояре бунтовать начали. И хотя такого, как в Соленхейме больше не допускали, но слова Сияны звучали то тут, то там. Многие ведьмы гибли, но без страха бросали свою судьбу на чаши весов. Со временем, даже полозы стали замечать, что чаша ведьм слишком опасно крениться.