Книга Фальшивый муж на неделю, страница 34 – Ника Светлова

Гам­лет из­дал из пе­ре­нос­ки звук, ко­то­рый мож­но бы­ло ин­тер­пре­ти­ро­вать как: «Сме­ять­ся бу­де­те по­том. Сна­ча­ла ло­сось».

Ад­ми­ни­стра­тор, всё ещё улы­ба­ясь, про­тя­нул нам клю­чи.

— Ес­ли вам по­на­до­бит­ся ня­ня для ва­ше­го... ре­бён­ка, — он чуть за­пнул­ся, но про­фес­си­о­на­лизм по­бе­дил, — у нас есть про­ве­рен­ная служ­ба.

— Нет! — хо­ром ска­за­ли мы с Мар­ком.

И по­шли к лиф­ту. С дет­ской кро­ват­кой, ко­то­рую нам всё-та­ки вру­чи­ли.

Гам­ле­ту кро­ват­ка по­нра­ви­лась. Он за­нял её немед­лен­но, свер­нул­ся ка­ла­чи­ком на кро­шеч­ном мат­ра­си­ке и за­мур­чал. Это бы­ло пер­вое ме­сто в оте­ле, ко­то­рое он одоб­рил.

Мы с Мар­ком сто­я­ли над ним и смот­ре­ли.

— Зна­ешь, — ска­зал он на­ко­нец, — ко­гда я со­гла­сил­ся при­тво­рить­ся тво­им му­жем, я не ду­мал, что это за­кон­чит­ся усы­нов­ле­ни­ем ко­та на меж­ду­на­род­ном уровне.

— Я то­же, — вздох­ну­ла я. — Но зна­ешь что?

— Что?

— Ни о чём не жа­лею.

Он об­нял ме­ня за пле­чи, и мы ещё дол­го сто­я­ли так, гля­дя на спя­ще­го Гам­ле­та.

Съ­ё­моч­ная пло­щад­ка рас­по­ла­га­лась в зам­ке Глу­бо­ка-над-Вл­та­вой. Это бе­ло­снеж­ное неого­ти­че­ское чу­до, уто­па­ю­щее в зе­ле­ни ан­глий­ско­го пар­ка, вы­гля­де­ло так, буд­то его по­стро­и­ли спе­ци­аль­но для съё­мок ис­то­ри­че­ской дра­мы, слиш­ком иде­аль­ное, слиш­ком сим­мет­рич­ное, по­чти кар­тон­ное на пер­вый взгляд. Но сто­и­ло по­дой­ти бли­же и по­тро­гать шер­ша­вый пес­ча­ник стен, за­деть пле­чом чу­гун­ную ре­шет­ку во­рот или за­гля­нуть в уз­кие бой­ни­цы, из ко­то­рых тя­ну­ло сы­ро­стью и ве­ко­вым хо­ло­дом. Ост­ро­ко­неч­ные баш­ни прон­за­ли небо, вит­ра­жи-ро­зы от­бра­сы­ва­ли на ка­мен­ный пол кро­ва­вые и сап­фи­ро­вые бли­ки, во внут­рен­нем дво­ре чер­нел ста­рин­ный ко­ло­дец с де­ре­вян­ным во­ро­том, а из ча­сов­ни до­но­си­лись проб­ные ак­кор­ды ор­га­на.

Ко­гда мы при­е­ха­ли ту­да на рас­све­те, над до­ли­ной Вл­та­вы ви­сел гу­стой, мо­лоч­ный утрен­ний ту­ман, цеп­ля­ю­щий­ся за вер­хуш­ки ки­па­ри­сов. Ка­за­лось, что ес­ли сде­лать шаг впра­во от гра­вий­ной до­рож­ки, мож­но про­ва­лить­ся в дру­гое сто­ле­тие, а из-за уг­ла сей­час бес­шум­но вый­дет при­зрак Бе­лой Да­мы, дер­жа в про­зрач­ных ру­ках соб­ствен­ную го­ло­ву.

— Кра­си­во, — вы­дох­ну­ла я, при­жи­мая к гру­ди тя­же­лый аль­бом для за­ри­со­вок в ко­жа­ном пе­ре­пле­те. Паль­цы са­ми ис­ка­ли ка­ран­даш.

— Мрач­но­ва­то, — по­пра­вил Марк, но по то­му, как вспых­ну­ли его гла­за, бы­ло вид­но, что он в пол­ном вос­тор­ге. Иде­аль­ная де­ко­ра­ция для двор­цо­во­го пе­ре­во­ро­та. Иде­аль­ный фон для тра­ге­дии.

Пер­вые два дня съё­мок про­шли в ре­жи­ме аб­со­лют­но­го, пер­во­здан­но­го ха­о­са, ко­то­рый все­гда пред­ше­ству­ет рож­де­нию ве­ли­ко­го ки­но. Ре­жис­сёр пан Ко­валь­ский, ни­зень­кий, аб­со­лют­но лы­сый че­ло­ве­чек с пы­ла­ю­щи­ми гла­за­ми безум­но­го ге­ния и го­ло­сом опер­но­го те­но­ра, но­сил­ся по пло­щад­ке как ша­ро­вая мол­ния. Он кри­чал на чеш­ском, ко­гда злил­ся на осве­ти­те­лей, вир­ту­оз­но ру­гал­ся на поль­ском, ко­гда мас­сов­ка пу­та­ла пра­во и ле­во, а ко­гда всё шло со­всем пло­хо и ка­ме­ры пе­ре­гре­ва­лись, пе­ре­хо­дил на уни­вер­саль­ный язык же­стов, со­сто­я­щий из раз­ма­хи­ва­ния ру­ка­ми и за­ка­ты­ва­ния глаз, ко­то­рый по­ни­ма­ли все, от япон­ско­го зву­ко­опе­ра­то­ра до мест­ной убор­щи­цы. Осве­ти­те­ли ро­ня­ли тя­же­лые со­фи­ты пря­мо на бу­лыж­ни­ки дво­ра, ак­тё­ры за­бы­ва­ли текст по­сре­ди слож­но­го мо­но­ло­га о че­сти ко­ро­ны, а ло­шадь, при­ве­зён­ную из ко­нюш­ни под Кар­ло­вы­ми Ва­ра­ми для сце­ны тор­же­ствен­но­го въез­да ко­ро­ля, стош­ни­ло пря­мо на бар­хат­ный ко­ро­лев­ский штан­дарт с вы­ши­тым зо­ло­том львом. За­пах сто­ял со­от­вет­ству­ю­щий эпо­хе.