Книга Непорочная невеста Лорда Тьмы, страница 4 – Таня Акентьева, Таня Ром

Чёрное.

Цвет траура.

Он хоронит своих жён ещё до того, как они становятся его жёнами…

Я коснулась прохладного шёлка дрожащими пальцами.

Ткань была восхитительной: гладкой, струящейся и невероятно дорогой.

В дверь тихо постучали, и в комнату вошла молоденькая горничная. Судя по её одежде, это была та самая Мэгги. У девушка были рыжие волосы, веснушки по всему лицу и испуганные глаза.

Горничная помогла мне снять мокрое платье Розалин, и я с облегчением выдохнула, избавившись от колючего кружева, натиравшего кожу.

— Красивое, — прошептала Мэгги, глядя на чёрное платье с искренним восхищением. — Вам подойдёт, миледи. У вас волосы светлые, будет яркий контраст.

Я усмехнулась.

Мокрой соломы, назвал их он.

Интересно, понравится ли ему этот самый контраст?

Когда платье скользнуло по моему телу, я ахнула. Оно село идеально. Словно было сшито на меня. Каждая линия подчёркивала фигуру, каждый шов ложился точно по изгибам. Корсаж плотно обхватил талию, делая её осиной, а грудь приподнял ровно настолько, чтобы выглядеть соблазнительно, но не вульгарно.

Я подошла к серебряному зеркалу и не узнала себя. Из отражения на меня смотрела незнакомка. Бледное лицо с горящими лихорадочным румянцем щеками, глаза, казавшиеся огромными и тёмными в полумраке, и этот чёрный шёлк, делавший кожу фарфоровой.

Я выглядела как невеста из готической сказки.

Как невеста Смерти.

— Волосы нужно убрать, — пролепетала Мэгги, беря в руки гребень. — Лорд любит, когда шея открыта.

Лорд любит…

Откуда она знает? От предыдущих жён? Или он говорил ей?

Я молча кивнула, позволяя её ловким пальцам собрать мои непослушные светлые пряди в низкий, тугой пучок.

— Вот, — Мэгги протянула мне тонкую серебряную диадему с единственным чёрным камнем в центре. — Это фамильная вещь Даркаров. Лорд велел вам её надеть.

Я взяла украшение и водрузила диадему на голову.

— Пора, миледи, — раздался от двери голос миссис Гримшоу. — Часовня ждёт.

Часовня находилась в самом сердце замка, внизу, на подземном уровне. Мы спускались всё ниже и ниже, и воздух становился всё холоднее и спёртее. Факелы на стенах горели тусклым, коптящим пламенем, едва разгоняя мрак. Я куталась в чёрный плащ с капюшоном, который мне выдали перед выходом, но дрожь не унималась.

Наконец, тяжёлая дубовая дверь, обитая проржавевшими железными полосами, распахнулась.

Часовня была крошечной. Каменные стены, покрытые мхом и паутиной, ряды пустых деревянных скамей, алтарь из грубо отёсанного чёрного камня. И свечи. Сотни тонких чёрных свечей, расставленных повсюду, чьи язычки пламени трепетали от сквозняка, создавая причудливую игру теней.

У алтаря стоял человек в длинной чёрной рясе с капюшоном, полностью скрывавшим лицо. Он больше походил на палача или могильщика, чем на священника. В руках он держал толстую книгу в кожаном переплёте, с которой свисали истлевшие закладки.

И он. Лорд Дариус Даркар.

Он стоял у алтаря, повернувшись ко мне спиной. На нём был чёрный камзол, расшитый серебром в тон моему платью, чёрные брюки и высокие сапоги. Его тёмные волосы были стянуты в низкий хвост, открывая широкие плечи и прямую, гордую осанку. Мужчина даже не обернулся, когда я вошла, но я знала: он чувствует каждый мой шаг, каждый вздох, каждый удар сердца.