Книга Непорочная невеста Лорда Тьмы, страница 83 – Таня Акентьева, Таня Ром

Девочка тут же ухватилась за его палец. Крепко, требовательно, по-хозяйски.

Дариус всхлипнул.

— Она… — его голос сорвался. — Элис, она…

— Наша, — закончила я. — Наша дочь.

И тогда Дариус прошептал:

— Здравствуй, маленькая. Я твой папа. И я обещаю тебе: ты никогда не узнаешь того, что знал я. Никогда не будешь бояться своей силы. Никогда не будешь одна. Я буду защищать тебя. Всегда.

Девочка посмотрела на отца своими серебряными глазами, и мне показалось, что она поняла его. Что она почувствовала его любовь так же, как чувствовала мою, пока была внутри.

Что она уже знает: она — желанна. Любима. Защищена.

— Как мы её назовём? — спросила я.

Дариус задумался, глядя на дочь.

— Лианна, — наконец произнёс он медленно, словно пробуя имя на вкус. — На древнем языке моего рода это означает «свет во тьме». Она — наш свет, Элис. Свет, который родился из Тьмы и любви.

— Лианна, — повторила я, и имя легло на сердце, как тёплая волна. — Да. Лианна Даркар.

Девочка, словно услышав своё имя, зевнула и закрыла глаза. Через мгновение она уже спала, уютно устроившись у моей груди.

Дариус осторожно коснулся щёки дочери.

— Она прекрасна, — прошептал он. — Как и ты.

— У неё твои глаза, — я улыбнулась. — И твоя Тьма. Но другая. Светлая.

— Потому что она свободна… Ты сделала это, Элис. Ты освободила мой род. И подарила мне её. Я не знаю, как тебя благодарить.

— Просто люби нас, — ответила я. — Её. И меня. Этого достаточно.

— Этого более чем достаточно, — он наклонился и поцеловал меня. — Я буду любить вас обеих. До последнего вздоха. И дальше…

Дни после рождения Лианны пролетели как одно мгновение. Я восстанавливалась быстро. Тьма помогала, ускоряя заживление и возвращая мне силы. Дариус практически не отходил от нас. Он брал дочь на руки при любой возможности, носил её по замку, показывал море из окна, рассказывал о звёздах и древних легендах. Лианна слушала, уставившись на него серьёзными серебряными глазами, и иногда, когда он замолкал, требовательно гулила, словно просила продолжать.

Мэгги души не чаяла в маленькой госпоже и проводила с ней каждую свободную минуту. Миссис Гримшоу вязала крошечные носочки и пледы, ворча, что в замке сквозняки, а ребёнка нужно беречь. Даже Хоббс, вечно невозмутимый, однажды был застигнут за тем, что строил смешные рожицы, пытаясь рассмешить Лианну…

Однажды вечером, когда Лианна уже спала в своей колыбели, а мы с Дариусом сидели у камина, он вдруг сказал:

— Знаешь, о чём я мечтаю?

— О чём?

— О большой семье, — он посмотрел на меня, и в его глазах была мягкая, мечтательная улыбка. — Не только Лианна. Ещё дети. Много детей. Чтобы Равенмур снова стал шумным, полным голосов и смеха. Чтобы коридоры не пустовали, а звенели от топота маленьких ног. Чтобы за столом собиралось много людей — наши дети, может быть, дети Розалин, когда она выйдет замуж. Я хочу, чтобы наш дом был полон жизни.

Я взяла мужа за руку.

— Я тоже этого хочу… И у нас всё это будет…

Иногда мне кажется, что это время пролетело как один вдох, а иногда я оглядываюсь назад и не могу поверить, сколько всего изменилось с того дня, когда я, дрожащая и испуганная, в чужом свадебном платье, переступила порог Равенмура.

Теперь, стоя на балконе западной башни, я смотрю на замок и не узнаю его. Серые стены, которые раньше давили своей мрачностью, теперь увиты плющом и дикими розами. Миссис Гримшоу лично занималась посадками, и теперь каждую весну замок утопает в зелени и цветах. Окна, которые раньше зияли тёмными провалами, сияют чистым стеклом и светятся по вечерам тёплым янтарным светом. Во дворе больше не гуляет только ветер, теперь там разбит небольшой сад с качелями и песочницей, и сейчас, в лучах закатного солнца, там играют дети.