Книга Вторая жена дракона. Первая живет в зеркале, страница 103 – Виолетта Вейл

— Сколько времени? — спросил Дарен.

— Не знаю.

— Лиана.

— Минуты. Не секунды.

— Великолепно.

Я придвинулась к раме.

— Держи температуру.

— Держу.

— Ардис, поток не повышать.

— Оставляю текущий.

Я поднесла резак к нити.

В зеркале снова появилась Эвелина — уже больная, с дрожащими руками. Варр что-то говорил ей, но слов я не слышала. И все же знала их:

«Остановитесь».

«Еще можно замедлить».

«Вы разрушаете собственную память».

Эвелина смотрела на него и думала: если остановиться, исчезновение просто растянется.

Рука с резаком дрогнула.

— Лиана, — позвал Дарен.

Я не ответила.

В зеркале появился он. Эвелина смотрела на него, а я на секунду перестала понимать, кто именно смотрит.

Его лицо было знакомо слишком глубоко.

Не две недели. Не несколько месяцев.

Годы.

Я знала, как он спит, как злится, как смеется в зеленой спальне, как пахнет после дождя, как выглядит сразу после превращения, какой рукой касается моей...

Нет.

Ее.

Я застыла.

— Лиана. Посмотри на меня.

Я подняла глаза.

Настоящий Дарен стоял у нагревательной пластины: старше, с короткими волосами и шрамом под ключицей.

Я сама узнала этот шрам.

Мое знание.

— Где мы впервые встретились? — спросил он.

— У зернового склада.

— Что ты сказала управляющему?

— Что он идиот.

— Ты была вежливее.

— Я подумала именно так.

— Хорошо.

— Не начинай.

Голос снова стал моим. Я посмотрела на резак.

Серебряная нить.

Работа.

— Сколько потока?

— Шестьдесят один, — ответил Ардис.

— Держи.

Я снова поднесла инструмент. Серебро сопротивлялось.

— Не идет.

Ардис наклонился.

— Нужен локальный нагрев.

— Я могу, — сказал Дарен.

— Нет. Ты держишь основной.

— Второй рукой.

Я посмотрела на раму.

— Слишком близко.

— Скажи температуру.

— Сорок семь. Не выше.

Дарен опустился рядом. Правую ладонь оставил на основной пластине, левую поднес к резаку, не касаясь меня.

— Готова?

— Да.

Металл начал теплеть.

Сорок четыре.

Сорок шесть.

— Стоп.

Он удержал нагрев.

Я надавила.

Серебро поддалось, вытянулось и лопнуло.

Белая вспышка прошла под рамой. Я отдернула руку.

Зеркало потемнело. Приемная пластина вспыхнула всеми узлами.

— Поток! — крикнул Дарен.

— В пределах! — ответил Ардис.

Я проверила скрытый выход.

Ноль.

Еще раз.

Ноль.

— Мост разорван.

Дарен убрал левую руку.

— Уверена?

— Да.

— Проверь.

Я приложила пластину к раме в трех местах. Никакой реакции.

— Теперь уверена.

Он выдохнул.

— Продолжаем, — сказала я.

Ардис поднял мощность.

Шестьдесят пять.

Семьдесят.

Свет в зеркале усилился, но теперь весь поток уходил в серебряную пластину. Вместе с ним посыпались фрагменты.

Эвелина в детстве.

Эвелина на свадьбе.

Эвелина смеется у воды.

Эвелина кричит на Дарена.

Эвелина ночью записывает собственное лицо.

Сцены сменяли друг друга все быстрее. Я не могла отвернуться: даже краем зрения видела отраженный свет.

Запах духов, которых никогда не носила.

Вкус вина, которого не пробовала.

Имя женщины, умершей за двадцать лет до моего рождения.

Имя исчезло почти сразу.

— Лиана Морвель, — сказал Дарен.

— Знаю.

— Как называется твоя мастерская?

Я назвала.

— Кто твой наставник?

— Человек, который сейчас считает, что ты мешаешь мне работать.

— Совершенно верно, — сказал Ардис.

Я улыбнулась.

— Восемьдесят процентов.

Приемная пластина почти заполнилась. Старое зеркало, напротив, тускнело. За изображениями проступило обычное стекло: пятна времени, царапина у нижнего края.