Книга Не мой выбор. Плен твоих глаз, страница 35 – Ника Летта

Главное теперь — кто я здесь. А вот с этим было туго.

Учитывая их возраст, образование и продолжительность жизни, у меня почти не было шансов на нормальную самореализацию. У нас люди и в семьдесят умудряются учиться годами, даже десятилетиями. А здесь? Сколько учатся они, чтобы потом иметь хороший заработок?

Я не буду вечно молодой. У меня максимум лет десять. Ну, двадцать, если повезёт, а у них тут хорошая хирургия и пластика. С их-то возможностями можно надеяться.

А потом? Пиши пропало. Доживать жизнь на задворках? Не факт, что сытой? Когда наскучу этому желтоглазому? Он что-то говорил о содержании, но это касалось только матери его детей.

Да… И что делать в этом случае? Кто бы подсказал.

Не знаю, что послужило ускорению последующих событий: моё сообщение о возрасте человека или ещё что-то. Но в один прекрасный момент я по глупости не обратила внимания на смену освещения в своей камере.

А зря. Стены из белых начали медленно зеленеть. Я только успела нахмуриться. А потом меня смачно впечатало в стену. Именно впечатало. Я распласталась по зеленоватой панели так, будто решила изобразить морскую звезду в полный рост.

— М-м-м…

Вдохнуть получилось с трудом. Меня прижимало основательно. Все силы уходили только на то, чтобы не задохнуться и ровно дышать. Думать не получалось. Возмущаться тоже. Даже ругаться — и то роскошь.

Минут через десять, которые ощущались как вечность, притяжение стало спадать.

— Что за…

Договорить не успела. Меня отпустило слишком резко, и я крайне неэстетично шлёпнулась на пол. До кровати доползла на одной гордости и остатках злости. По телу побежали иголочки: кровоток возвращался в конечности, и ощущения были такие, будто меня одновременно жалели и пытали тысячи мелких садистов.

Когда стены снова начали менять цвет, я уже была умнее. Быстро приняла горизонтальное положение и мысленно взмолилась, чтобы ситуация с расплющиванием не повторилась.

Пронесло. Очередной рывок пришёлся иначе. Теперь меня пришпилило к кровати. Сильно, но хотя бы не размазывало по стене, и на том спасибо. Одновременно с усиливающейся тряской росло моё возмущение. И страх, чего уж там. Неужели Сет не мог заранее предупредить?

Я человек тонкой душевной организации. Так и со страху помереть можно. А запасное сердце у нас одно. И нетрудно догадаться, кому оно достанется.

Оставалось надеяться, что на нас не напали. По идее, в таком случае должен мигать красный свет, выть сирена или что там у них принято при космическом “всем приготовиться, нас сейчас разнесут”.

Красного света не было. Сирены тоже. Методом исключения я пришла к выводу, что мы вошли в гиперпространство.

Я не учёный. Фантастики просто пересмотрела. Другого объяснения тряске не нашла. Ускорились, называется. Физически мне было нехорошо. О моральном состоянии лучше вообще промолчать.

Тошнота становилась всё сильнее. Уже не только от гудящей поверхности подо мной, но и от грядущих перспектив.

Космическая болезнь — а что, морская же есть — отпускала меня только на время завтрака, обеда и ужина.

Война войной, а обед по расписанию. Так продолжалось дня четыре. Это я по приёмам пищи определила. Как было на самом деле, не знаю. В последующие разы я уже была предусмотрительнее и старалась заранее занять удобное положение.