Книга Тёмная Жажда, страница 105 – Юлия Нежная

— Моя мать была сильнее, чем ты можешь представить, — голос — ровно. Слишком ровно. — Она выбрала любовь. А ты, Кристина, всю жизнь будешь выбирать между приказами отца и страхом остаться ни с чем. Ты никогда не узнаешь, что такое быть свободной.

Кристина побледнела. В глазах — вспышка злобы. Но она сдержалась. Я отвлеклась на её слова — и пропустила момент. Трэвел наклонился к горшку с «Лунным Лотосом» рядом со мной. Я видела это краем глаза — но поняла слишком поздно. Он сбросил в землю маленький стеклянный пузырёк. Жидкость впиталась в почву. И начала испаряться.

Запах ударил в ноздри. Пряный. Сладковатый. Он резал горло, прилипал к нёбу, как запах падали, который въедается в лёгкие, оставляя после себя только тошноту и пустоту. Я вдохнула глубже — и мир поплыл.

— Что ты сделала? — голос — чужой, будто не мой.

Кристина усмехнулась. Её лицо расплывалось — размывалось, как акварель под дождём.

— Мы просто помогаем тебе узнать правду, Андерсон. Ты слишком долго пряталась за этой маской. Пришло время проснуться.

Она рванула цепочку. Амулет сорвался с моей шеи — металл обжёг кожу, оставил красную полосу. И в груди что-то лопнуло. Глухо. Болезненно. Как будто последняя нить, державшая меня в этом мире, порвалась.

Мир начал распадаться. Но сквозь пелену — сквозь эту липкую дрянь, застилавшую глаза — мысль мелькнула. Чёткая. Острая.

Откуда у неё этот яд? Она не алхимик. Не могла сама. Кто-то дал. Кто-то, кто знал мою природу. Знал, что амулет — не просто безделушка. Кто-то, кто умеет варить зелья. В чьих руках она была пешкой?

Глаза закатились. Неоновые вспышки — яркие, до сумасшествия — резанули по сознанию. А потом — провал. Тьма расступилась. И я упала в снег.

Поляна. Та самая. Ночь. Машина с разбитыми стёклами. Крики. Хруст. Кровь. Я снова там.

Мать стояла передо мной — живая, в белом платье. Снег не касался её. Волосы развевались на ветру, и она смотрела с такой любовью, что дыхание перехватило.

— Детка, — её голос — тёплый, как летний ветер. — Ты должна бежать. Ты не медведь. Ты — ветер. Ты — свобода. Ты — та, кого они боялись.

— Мама, я не понимаю… — слёзы текли по щекам. Я чувствовала их — холодные на морозе.

— Твой отец хотел защитить тебя, — продолжала она. — Но защита — это не ложь. Правда — вот что делает нас сильными. Ты — не медведь, Джули. Ты — нечто большее.

Она исчезла. Растворилась в снежной пелене. Галлюцинация таяла — медленно, как сон, который забывается. Зрение возвращалось мутное, с белесыми пятнами. Но реальность проступала — сначала очертания, потом цвета, потом звуки.

Голос Кристины. Далеко. Или близко?«Посмотрим, какая ты на самом деле, зверюшка».

Я сжала зубы. Вдохнула. Заставила себя подняться — ноги подкашивались, но я не позволила себе упасть. Развернулась и с рыком ударила плечом в стекло оранжереи. Оно разлетелось вдребезги, осыпаясь тысячами осколков, и я вылетела наружу.

Ветки хлестали по лицу, оставляя горячие полосы на коже. Ноги срывались с мёрзлой земли, но я не чувствовала боли. Только желание исчезнуть — страх остался где-то далеко, приглушённый адреналином.

Мир вокруг плыл — то слишком яркий, до рези в глазах, то выцветший, будто старая фотография. Деревья наклонялись, и мне казалось, что само небо смотрит — тяжёлым, серым, немигающим взглядом. Я чувствовала его на затылке, на спине, между лопаток. Хотелось обернуться, закричать: «Кто там?» — но горло сжалось, и я только бежала дальше.