Книга Тёмная Жажда, страница 110 – Юлия Нежная

— Ты в безопасности, — сказала она. — Твоя трансформация была тяжёлой, но ты выжила.

Я попыталась сесть. Тело не слушалось. Каждая мышца горела, каждое движение отдавалось глухой, пульсирующей болью. Кожа саднила, будто меня натирали песком.

— Я стала... волчицей, — голос прозвучал хрипло.

Доктор Мирабель кивнула.

— Да. И очень сильной. Но ты ведь из клана медведей? Твой отец был медведем. А это значит...

— Знаю, — перебила её. — Я чувствую его. Медведь всё ещё там. Он ждёт. И кажется не только он.

Она нахмурилась, но ничего не сказала. Протянула стакан воды. Я выпила с жадностью, чувствуя, как холодная жидкость обжигает пересохшее горло.

— Тебе нужно научиться контролировать свои эмоции, — сказала доктор. — Каждая вспышка гнева, страха или боли может вызвать новую трансформацию. А следующая может быть смертельной. Ты ещё не готова к такому. Совершеннолетие ведь еще не наступило.

Я кивнула. Сжала кулаки под простынёй, впиваясь ногтями в ладони.

Дверь распахнулась с грохотом, ударившись о стену.

Джейсон влетел в комнату — и замер. Его глаза метнулись к доктору, к моей койке, к моему лицу. Он выглядел так, будто его разорвало на части и собрали заново, но неправильно. Волосы всклокочены, рубашка расстёгнута, на скулах играют желваки. Костяшки рук разбиты в кровь. Свежие ссадины. Он бил стены. Или кого-то.

— Что, блядь, случилось? — спросил он. Голос — глухой, придавленный. Не крик. Почти шёпот. И от этого страшнее.

Я не ответила. Не знала, что сказать.

Он шагнул ближе, навис надо мной. Его тень закрыла свет.

— Я всё, блядь, чувствовал, — сказал он, и в голосе прорезалась сталь. — Твою боль. Твой страх. Как будто меня самого резали. С каждым грёбаным шагом я чувствовал, как ты умираешь. Кто сделал это с тобой?

— Моё тело.

Он замер. Я видела, как до него дошло. Но не просто — он почувствовал. Внутри. Как будто моя боль стала его. Его глаза потемнели, дыхание сбилось — он пережил это со мной. За секунду. Без слов. Наша связь стала глубже, всего лишь после одной ночи.

— И я не знаю, что теперь.

Джей смотрел на меня. И я знала — он всё понял. Всё. До дна.

Он хотел что-то сказать, но в этот момент дверь снова открылась.

На пороге стоял Луциан.

На его рубашке темнело пятно крови, расползающееся с каждым мгновением. Он держался прямо — даже слишком для человека с такой раной. Сквозь ткань проступала алая влага. Лицо в синяках — под глазом расплывался тёмный кровоподтёк, губа разбита. Следы Джея. Вчерашние.

Доктор Мирабель подскочила к нему, заставляя сесть на соседнюю койку. Она быстро осмотрела рану, и я видела, как её лицо стало напряжённым.

— Глубокий порез. Почти до кости. Что случилось?

— Неудачная тренировка, — ответил Луциан. Его голос был ровным, спокойным. Слишком спокойным.

Тренировка, — мелькнуло в голове. Слишком глубоко для тренировки.

Джейсон обернулся и посмотрел прямо на Луциана, его лицо перекосило.

— Ты, — прорычал он. — Ты всегда, блядь, рядом с ней. Как по расписанию. Чуть что — Луциан уже тут, со своим холодным ебаным спокойствием.

Луциан даже не повернул головы в его сторону.

— Пейкерман, у тебя кровь на руках. И не только твоя. Может, займёшься собой? Стоит кажется посещать курсы контроля агрессии.

Джейсон дёрнулся, как от удара. Я видела, как его кулаки сжались, как побелели костяшки.