Книга Тёмная Жажда, страница 45 – Юлия Нежная

— Что это? — спросила я.

Рука Луциана зависла в воздухе. Я не прикасалась к ней.

— Я позаимствовал это у мистера Рида, — сказал он. — В его подсобке хранится много интересных снадобий. Это эссенция ночного кошмара. Она провоцирует самые страшные видения. Выпей это и смотри на воду. Она поможет войти в транс.

Я резко выхватила склянку из его руки и залпом осушила её, не дав себе времени передумать. Пальцы дрожали, но я заставила себя не остановиться.

— Жижа мерзкая не только на вид, но и на вкус, — поморщившись, произнесла я.

Кап.

Голова начала раскалываться. Звук воды стал оглушительным.

Кап.

— Чего ты боишься больше всего? — спросил Луциан, и голос его доносился будто издалека.

Кап. Кап. Кап.

— Я не знаю, — выдавила я.

— Ложь, — отрезал он.

Кап. Кап.

— Я не знаю! — крикнула я. — Этой академии, потерять близнецов, того, что внутри меня...

— Всё не то, — грубо оборвал он. — Подумай же хорошо.

Кап. Кап.

— Я боюсь смерти, — вырвалось у меня отчаянно, почти беззвучно, и я почувствовала, как слова рвут горло. — Ведь эта жизнь мне не принадлежит. Родители умерли, чтобы я жила. Они отдали всё. Я должна хотеть быть с ними, но я... я эгоистично желаю жить. Я хочу жить. Я хочу дышать. Я хочу чувствовать. И я ненавижу себя за это! — последние слова сорвались в крик, в мольбу, в признание, которое я держала в себе слишком долго.

— Ясно, — сказал он. И в этом слове послышалось удовлетворение.

Мир рухнул.

Я снова была в машине. Зимняя дорога, крики близнецов, я прижимаю их к себе, пытаясь закрыть от всего. Они дрожат. Мира плачет. Бен молчит, его глаза пусты. А потом — хруст, мокрый, долгий. Мамина шея сломана, она лежит на снегу, и изо рта всё ещё течёт кровь. Отец рядом, его глаза открыты, он пытается что-то сказать, но из горла вырываются лишь булькающие звуки. Его рука сжимает моё запястье мёртвой хваткой.

Я пытаюсь дышать. Не могу.

А потом они появляются.

Чёрные силуэты в балахонах, без лиц, с звериными мордами. Оскалы, оскалы, оскалы. Они тянут ко мне руки — костлявые, длинные, с когтями. Они смеются, кружатся надо мной, а я лежу на снегу, парализованная страхом. Их пальцы смыкаются на моём горле. Я чувствую, как они рвут кожу, как клыки впиваются в плоть.

Я умираю. По-настоящему. Я чувствую боль, как мне разрывают горло, как кровь заливает глаза. Тьма приходит. А потом — вспышка. Я снова сидит в машине. Мира плачет. Бен молчит. Мамин хруст. Отцовская хватка. И снова чёрные силуэты. И снова смерть.

Я умираю в этой машине, на этом снегу, под этими мордами уже пятый раз. Я забыла, что это иллюзия. Я забыла грань яви и лжи. Когти, зубы, скрежет, хруст — это стало моей жизнью. Безумная карусель смерти, из которой нет выхода.

На седьмой раз я перестаю кричать.

На восьмой — смотрю на них и смеюсь.

И вдруг сквозь шум, хруст, вой — голос. Знакомый. Отдалённый. Я пытаюсь вспомнить, кто это, но мысли разбегаются, как тени.

— Джули... тебе нужен якорь. Пусть им станет Гнев. Ты не сможешь вернуться, пока не научишься трансформировать страх.

Кап. Кап.

— Разозлись на то, что они сделали с твоими родителями. На то, что ты была вынуждена скрываться. На то, что все вокруг желают твоей смерти.

Я узнаю его. Луциан.

Кап. Кап.

Его слова наполнены мощью альфы. Я подчиняюсь. После бесконечного кошмара у меня не осталось сил на непослушание. И впервые я чувствую облегчение — он поможет. Мне нужно только слушаться. И где-то глубоко, на самом дне, вспыхивает искра.