Книга Тёмная Жажда, страница 52 – Юлия Нежная

Миранда смотрела на меня ещё секунду. Потом покачала головой, усмехнулась, но в этой усмешке не было тепла.

— Звони, когда устанешь играть в рыцаря.

Она развернулась и, зацепив бокал с шампанским на краю стола, опрокинула его на меня. Я успела отстраниться, но шипучка всё же попала на платье, на руки, оставляя липкие влажные следы. Я оцепенела на мгновение. Луциан резко подался ко мне, вытирая салфеткой ткань, поправляя складки — мы оба отвлеклись на несколько секунд.

Когда я снова подняла глаза, что-то кольнуло внутри. Я посмотрела на сумочку. Молния была расстёгнута.

Рука нырнула внутрь, нащупала отдел со шкатулкой. Пусто.

Я перерыла сумочку дважды. Трижды. Запустила пальцы в каждый карман, каждый уголок. Нащупала пудреницу. Помаду. Ключ от дома.

Колье не было.

Молния на внутреннем кармане была расстёгнута.

— Луциан, — прошептала я. — Колье пропало.

Он наклонился ко мне, заглянул в сумочку. Его лицо стало напряжённым.

— Кристина, — сказал он без тени сомнений.

Я встала. Стул качнулся, опрокинулся с грохотом — и несколько десятков взглядов тут же устремились в нашу сторону.

— Сядь, — сказал Луциан как можно тише, взяв меня за запястье. — Сядь, Джули.

— Она украла мою фамильную реликвию!

— Я знаю Кристину. Колье точно появится на аукционе. Как твой лот.

Я смотрела на него, чувствуя, как внутри закипает ярость. Как кровь стучит в висках.

— Кристина надеется, что ты устроишь скандал, — сказал Луциан, и его голос был жёстким. — Наорёшь на неё при всех. Устроишь истерику. Покажешь всем, какая ты — неконтролируемая. Докажешь Совету, что они правы, и ты — опасность, которую нужно устранить. Не дай им этого.

Я опустилась обратно на стул. Пальцы дрожали. Я сжала их в кулаки под столом, впиваясь ногтями в ладони, чтобы унять дрожь. Внутри всё кричало: «Встань! Ударь! Сделай что-нибудь!» Но я заставила себя дышать. Медленно. Глубоко.

— Что мне делать?

— Ничего. — Луциан сжал мои запястья. — Сидеть с каменным лицом. Когда объявят твой лот — улыбнуться. Как будто так и задумано. Здесь побеждает не тот, кто громче кричит, а тот, кто не сдаётся.

Я закрыла глаза. Глубоко вдохнула. Запах орхидей ударил в нос — сладкий, приторный, почти тошнотворный.

Я кивнула. Медленно. Один раз. И разжала кулаки, оставляя на ладонях полумесяцы от ногтей — тонкие, красные, как напоминание о том, чего мне стоило это спокойствие.

«В мире власти всё имеет цену. Даже твоя гордость».

Аукцион начался ровно в девять.

Свет притушили. На сцену вышел мужчина во фраке — высокий, седой, с голосом, который перекрывал шум зала без микрофона. Он поднял руку, и тишина стала абсолютной.

Лоты сменяли друг друга. Браслеты, картины, контракты — цифры мелькали перед глазами, и я перестала их запоминать. Драгоценности мелькали, сливаясь в сверкающую массу. Смотрела, как поднимаются таблички, как напрягаются лица, как с каждым новым лотом воздух становится плотнее. Это была не благотворительность — они мерились не деньгами, а весом своего голоса.

— Лот двенадцатый, — объявил аукционист. — От мисс Джулии Андерсон. Семейное изумрудное колье. Начальная цена — сто тысяч.

Помощник поднял моё колье. Оно сверкнуло в свете софитов — холодное, зелёное, и теперь уже чужое.

— Сто десять, — сказала Кристина, поднимая табличку.