Книга Тёмная Жажда, страница 88 – Юлия Нежная

Я прошла в кабинет Виктории. Дверь была приоткрыта. Она сидела за массивным дубовым столом, заваленным бумагами и папками., откинувшись на спинку кресла, и смотрела в окно. Перед ней стоял бокал с красным вином, а рядом — наполовину пустая бутылка. Пальцы тёти лежали на столешнице неподвижно, как у статуи. Услышав мои шаги, вздрогнула и обернулась с виноватой улыбкой, которая не предвещала ничего хорошего.

— Джули, дорогая, — начала она. — У меня для тебя новости.

— Какие? — спросила я, останавливаясь в дверях.

— На твой день рождения… мы решили устроить небольшой праздник. Ну, не совсем небольшой, если честно.

Её голос эхом разнёсся по кабинету, ударился о высокий потолок и пропал. Тени от настольной лампы дрожали на стенах, и мне показалось — воздух в комнате стал гуще, тяжелее, будто эти слова поглотили кислород. Или это просто от того, что я перестала дышать.

— Пожалуй, лучше тебе сказать прямо что происходит.

Она вздохнула, взяла бокал в руки. Её пальцы, унизанные кольцами, дрожали.

— Приедет Совет. Они хотят… лицезреть твоё первое обращение.

Я замерла. Кровь отлила от лица.

— Что?

— На самом деле это большая честь, Джули, — продолжала виктория, но глаза бегали по сторонам. — Они хотят увидеть твоего зверя. Убедиться, что ты… что ты унаследовала силу отца.

— А если нет? — тихо спросила я. — Если я не окажусь медведем?

— Ты должна им быть, — сглотнула она. — Ради всех нас.

Она не сказала «иначе тебя убьют». Ей и не надо было. Я это и так знала.

Но внутри меня что-то взбунтовалось. Отчаяние? Шагнула вперёд, чувствуя, как ноги дрожат.

— Но это же просто день рождения, — голос сорвался, стал чужим, тонким, почти детским. — Я могу не пойти. Сбежать. Прямо сейчас. Собрать вещи и...

— Джули.

Тётя поднялась из-за стола. Медленно, будто каждое движение давалось ей с болью. Она обошла стол, остановилась напротив. Её лицо было бледным, серым, словно вся кровь отхлынула от него. В глазах — усталость. И та самая мёртвая пустота, которая появляется у людей, когда они перестают верить в чудо.

— Ты не можешь, Джули, — сказала Виктория, и голос её был ровным, безжизненным, как у человека, который давно перестал надеяться. — Ты не можешь бежать вечно. Они найдут тебя. Они всегда находят. Как и твоих родителей.

Она замолчала. В звенящей тишине я услышала то, что она не сказала вслух. Смерть не была наказанием. Она лишь была логичным финалом для тех, кто посмел бросить им вызов.

«Когда кожа становится холстом, а чужие пальцы — кистью, каждое прикосновение говорит правду. И эту правду нельзя стереть, даже если слова были ложью».

Ночь тянулась бесконечно.

Я ворочалась с боку на бок, сбивая простыни, и никак не могла найти положение, в котором мысли перестали бы метаться в голове, как пойманные в клетку птицы. Совет. Их лица, которые я видела лишь мельком, но уже запомнила — жёсткие, оценивающие, злые. Джейсон. Почему я вообще думала о нём? Открыла телефон, пролистала его ленту в соцсетях — ничего нового. Те же фото, те же подписи. Пустота. Будто он специально стера себя из этого мира.

Недовольно откинула телефон на кровать. Не спалось.

Звук входящего сообщения.

«Приезжай».

Я не спросила, зачем. Не уточнила, что случилось. Просто встала, накинула пальто поверх первого попавшегося платья, схватила ключи. И уже через минуту сидела за рулём, вдавливая педаль газа в пол.