Книга Сказка о сердце города, страница 10 – Ирина Тень

Ева двинулась вдоль канала, выбирая узкие улочки, где меньше камер и прохожих. Она знала этот район как свои пять пальцев. Каждый поворот, каждый дворик, каждая чёрная лестница были ей знакомы с детства. Отец водил её здесь, учил чувствовать город, сливаться с ним, становиться частью его дыхания. Теперь эти знания пригодились как никогда.

Они завернули за угол у Дворцовой площади, прошли мимо огромного здания Главного штаба, колоннада которого в темноте казалась рядом исполинских статуй, и нырнули в арку, ведущую во внутренний двор. Здесь было тише. Вода стекала с водосточных труб, и в её шуме Ева слышала слабые отголоски Шепотов — старых, почти забытых. Этот двор помнил ещё императорских лошадей, стук копыт о брусчатку, и запах сена, который когда-то здесь хранили.

Она остановилась у неприметной железной двери, краска на которой облупилась ещё до войны, и достала из кармана старый ключ, висящий на медном кольце.

— Это убежище, — сказала она, поворачивая ключ в замке. — Отец оборудовал его для таких случаев. Маленькая квартирка в подвале, о которой никто не знает.

Дверь со скрипом открылась, и они ступили в темноту. Пахло сыростью, старой бумагой и машинным маслом. Ева нащупала выключатель, и слабая лампочка под потолком разгорелась, освещая маленькую комнату: стол, два стула, старый диван, книжные полки, заставленные папками, и в углу — электрический чайник, который казался анахронизмом среди этой уютной запущенности.

— Располагайся, — сказала она, стягивая мокрую ветровку и вешая её на спинку стула. — Чай будешь?

Лев стоял неподвижно, озираясь, и его лицо было напряжённым, как будто он боялся, что стены могут рухнуть на него.

— Я не знаю, — ответил он. — Я не помню, когда в последний раз пил чай. В корпорации мы использовали стимуляторы. Таблетки, чтобы не спать. Чай и все другое считалось слабостью.

Ева вздохнула, включила чайник. Он загудел, и гул заполнил тишину, которая давила.

— В таком случае, сейчас мы многое будем делать впервые для тебя. — Она достала из шкафчика жестяную коробку с заваркой, две треснутые кружки. — Начнём с чая. Это китайский, с жасмином. Мне подарил его один старый мастер из Шанхая, он утверждал, что этот чай открывает сердце. Может, тебе пригодится.

Она насыпала заварку, залила кипятком, и по комнате поплыл тонкий, цветочный аромат. Лев сделал шаг к столу, сел на скрипучий стул, и его пальцы, длинные и тонкие, легли на столешницу. Ева заметила, что они дрожат. Не сильно, едва заметно, но дрожат.

— Ты боишься? — спросила она, ставя перед ним кружку.

— Я не знаю, что такое страх, — сказал он. — Меня учили не испытывать эмоций. Это мешало работе. Мы носили специальные блокировщики в голове. Импланты, которые гасили чувства. Но когда я увидел тебя… они перестали работать.

Он поднял глаза, и в них Ева снова увидела ту самую искру. Только теперь она была ярче, почти осязаема.

— Ева, я должен тебе кое-что сказать. — Он отпил глоток чая, и его лицо изменилось — на секунду в нём мелькнуло удивление, как у ребёнка, который впервые попробовал сладкое. — Это… это вкусно. Я забыл, что такое вкус.

— Вот видишь, — улыбнулась она. — Ты уже возвращаешься. Чувства — это как мышцы, если их не использовать, они атрофируются. Но они всегда там, под кожей. Просто нужно дать им кислород.