Книга Песня скорпионов, страница 159 – Алексей Щербаков, Елена Прудникова, Юрий Нерсесов

Арман с изумлением рассматривал фотографии диковинных существ, которые выплёвывал радужный смерч. Огромные крылатые насекомые, зубастые птицы, найденная в желудке одной из птиц звериная лапа с шестью копытами…

— Это не фальшивка, — упредил его сомнения Кёйперс, и, словно боясь, что ему укажут на дверь, вцепился в край стола и лихорадочно зачастил: — Есть и чучела, и отчёты о наблюдениях за пойманными животными. И все сообщения об их появлениях — от недавних до старых летописных упоминаний о «бесовских тварях». Птицы оттуда жили в Орлеании, ели местную пищу — значит, биосферы обеих планет совместимы. Очередной волчок откроется через год. У нашей команды нет ни денег, ни корабля. Нам отказали все, к кому мы обращались — и правительства, и университеты, и частные научные фонды.

— Оставьте материалы, — ответил Аваланд. — Ничего не обещаю, но подумаю.

Думал он недолго. Предприятие выглядело чрезвычайно опасным, но не безумным. В построенную специально для подобных путешествий яхту помещался годичный запас угля и провизии на учёных, команду, самого Армана и навигатора. Оставалось лишь найти этого самого навигатора — вернуться без него было невозможно. Ведь никто из людей никогда с загадочной планеты не взлетал и координат формирования волчка на Орлеанию не знал, а у птичьих чучел не спросишь.

Навигаторы в Лиге встречались редко. Основные волчки были давно уже изучены, а места их возникновения нанесены на карты. Люди, умеющие чуять, где возникнет «дикий» вихрь, представляли интерес исключительно для пиратов и контрабандистов. Неудивительно, что навигаторы считались личностями полулегендарными — кем-то вроде жрецов древних богов или новомодных парапсихологов. Многие вообще отрицали существование их особых способностей. А те, кто не отрицал… Лезть в неизвестность, ставя возможность возвращения в зависимость от какого-то мутного криминального субъекта…

Арман лазать в опасные места привык и навигатора нашёл именно у пиратов. Потомственного, в пятом поколении. Семидесятилетний дедок на деревянной ноге не боялся ни богов, ни чертей, ценил хорошую выпивку и дорогих шлюх, а помирать в своей постели от болезней считал бабским делом.

Узнав о подготовке экспедиции, журналисты наперебой кинулись сперва к Аваланду, а потом к столпам науки. Однако молодой олигарх оказался скуп на подробности, а профессора с академиками вообще отказывались обсуждать авантюру. Ну, захотелось «солнечному мальчику» и группе ненормальных сложить свои пустые головы, и что? При чём тут серьёзные учёные, которые пишут толстенные труды, за всю жизнь ни разу не вылезая из своих кабинетов?

Пресса привычно занялась интригами политиков и разводами кинозвёзд, забыв об экстравагантном самоубийце: жил Арман, и нет его, лист календаря облетел и ушёл в печку.

Никто не верил, что экспедиция вернётся. Зато когда год спустя полинявшая ободранная яхта пришла в Лютецию, газетчики забыли и про политические дрязги, и про актёрские склоки. Пристыженная Академия наук Орлеании торжественно включила героев в свои ряды, но Фарни Кёйперс и Эдна Хорт получить мантии академиков не смогли. Они не вернулись — ушли в джунгли и пропали. Товарищи искали и ждали до последнего, и лишь отчаянная ругань навигатора заставила Армана дать приказ о старте.