Книга Вопреки всему. Том 2, страница 80 – Владимир Сухинин

Когда осужденные подошли колонной к столовой, они сняли шапки и остановились.

— Сутулова, Жорина и Медведкова – ко мне! – приказал он старшему отряда. Троих осужденных вывели из строя. – Ко мне в кабинет, – распорядился лейтенант и пошел первым.

В его кабинете прапорщики провели досмотр осужденных и, к крайнему удивлению всех, в том числе и Малышева, обнаружили ампулы эфедрина за отворотами шапок.

— Откуда у вас эти ампулы? – Лейтенант был суров.

— Не знаем, гражданин начальник, – вразнобой заговорили осужденные.

— Ясно, – спокойно, скрывая радость, произнес Малышев. – Сегодня четыре ампулы эфедрина пропали из медчасти. Одну обнаружили у санитара Сытника. Три вот у вас. И вы не хотите объяснить, откуда они у вас.

— Начальник, – нагло начал Сутулый, – мы не при делах. Позвони старшему своему, Сергееву. Нас подставили, зуб даю…

— Я выписываю постановление о помещении осужденных в ШИЗО на трое суток, приедет начальник колонии – пусть с вами разбирается. – И уже на правах старшего выписал четыре постановления, три передал прапорщикам.

Кричащих от негодования осужденных приложили дубинами по спинам, и те сразу примолкли. Лишь Сутулый зло прошипел:

— У тебя, начальник, завтра будут большие неприятности. – Удар дубиной по предплечью оборвал его шипение.

— Сначала в медчасть на освидетельствование, – распорядился лейтенант и пошел с ними. В медчасти он позвал Сытника. – Где твоя шапка? – спросил он.

— На вешалке, – ответил Сытник, недоуменно разглядывая троих осужденных.

— Неси, – приказал Малышев. Сытник принес шапку и подал прапорщику, тот с ехидной ухмылкой вытащил ампулу.

— Су-ука… – заорал Сутулый. – Нас подставил и сам спалился… Убью!.. – Он рванулся к Сытнику, тот в страхе отпрянул, но два прапорщика уложили Сутулого на пол и потоптали ногами.

— Еще кто режим нарушать будет? – спросил Малышев. В ответ ему была тишина.

— Я не брал, честное слово, – слезно прошептал Сытник. – Поверьте… Это все Глухов. Он меня подставил.

Из кабинета вышла Светлана Алексеевна.

— Светлана Алексеевна, – обратился лейтенант к ней. – У кого ключи от аптеки?

— У меня и у аптекаря Сытника. У Глухова их не было…

— Она с ним заодно! – неожиданно громко и истерично завопил Сытник. – Они трахаются…

— Сытника на пять суток в ШИЗО, – распорядился лейтенант. – В карцер. Светлана Алексеевна, вы будете писать на осужденного Сытника заявление? – спросил Малышев.

— Буду, он оскорбил меня при всех.

— Хорошо, я приму его, Светлана Алексеевна, и зарегистрирую…

— Товарищ лейтенант, – обратился прапорщик к Малышеву, – карцер занят, там Глухов.

— Тогда пусть со всеми сидит. Уводите…

— Товарищ лейтенант, Сытника к этим нельзя, прибьют.

— У нас что, мало камер?

— Камеры есть, но они на ремонте, товарищ лейтенант. Что делать-то?

— Тогда к Глухову посадите, этот убивать его не будет, – распорядился лейтенант и вышел.

Сутулый и его товарищи, хмурые и озабоченные, вошли в камеру штрафного изолятора. В ней уже сидел осужденный по кличке Ерш. Опасный и непредсказуемый тип, немного шизофреник и садист.

— Ерш, а ты за что? – спросил Сутулый, усаживаясь на корточках рядом.

— За вами, – ответил Ерш.

— В смысле? – удивился Сутулый.

— Вы не на того наехали, парни. За Глухова вписались серьезные люди.

— Да брось ты гнать, Ерш. Кто такой Фокусник? Позер и фраер…