Книга Молот заката, страница 175 – Владимир Сухинин

Женщина не стала строить из себя целомудренную матрону. Скинула с плеч платье. Оно упало ей под ноги. Но уже это движение заставило Антона и зрителей замереть. В ее движениях было столько грации и сексуальности, что Антон прикрыл глаза. Люция осталась в одной короткой исподней рубашке. Помедлила и не стала ее снимать.

Антон открыл глаза и заметил, что фигура у женщины стройная. Атлетическая. Крепкие длинные ноги, широкие бедра и вызывающе красивая грудь, которая распирала рубашку.

Люция начала двигаться с того места, где стояла. Она подняла руки, изогнулась и плавно сделала волну из своего тела. Она была словно без костей, плавно перетекая из одной позы в другую.

Неожиданно включились мать и дочь. Они завели низкий тихий мотив и в такт движениям Люции запели: «А-а-а».

А женщина показывала целый спектакль, в котором Антон увидел не похоть, а событие зарождения любви и соития двух близких людей. В один момент сорочка соскользнула с нее, и это было так естественно, что Антон завороженно, как и все, смотрел на это чудо в танце и понимал, что его надо танцевать обнаженным.

Когда женщина закончила танцевать и в последнем аккорде опустилась на пол, склонив голову и скрещенные к вытянутой ноге руки, Антон хрипло произнес:

— Дах-х. Кхм. Это что-то. Подойди сюда. – Он положил на стол монету. – Красиво танцуешь, ты принята в театр. Кто следующий?

Следующими пели мать и дочь. Пели красиво, но жалостливо. О судьбе пастушки. Когда они закончили, Антон подозвал их пальцем. Положил две монеты на стол.

— Вы приняты в театр, но песни я вам напишу сам. Скучные и грустные у вас песни. А нужны веселые, задорные. Например… – Антон задумался и вспомнил несколько строк. – Вот, – и он запел: – Есть еще порох в пороховницах, есть еще ягоды в ягодицах… Или про пастушку. Все могут короли, все могут короли, но вот жениться по любви не может ни один король… как-то так.

Женщины, получив награду, очень довольные, согласно закивали.

— У меня еще муж, Клавус. Он хорошо поет, – сообщила имперка новость Антону.

— Тебя как зовут, женщина? – спросил Антон.

— Марчила, господин, а это моя дочь – Фрея.

— На сегодня все. Зухра, Зульфия, подойдите, – позвал он сестер. – Идите к своему мужу, и пусть он вам сделает музыкальные инструменты…

— Пусть Зарида попросит Бронко сделать нам инструменты, – тут же отозвались сестры-бедуинки, – у него лучше получится. И нужна медная дуда, дудеть.

— Это вон к Вирпеле, – Антон указал на девчушку. – Она тоже в театре. Все. Вы получили указания, теперь расходитесь. Завтра в это же время жду вас тут.

Когда все ушли, Франси расплакалась.

— Ты что, Франси? – удивился Антон.

— Простите, милорд, я снова чувствую себя дурой.

— Почему, Франси?

— Потому, что я не поверила вашей затее, а все, что вы придумываете, очень хорошо… – Она высморкалась в фартук. – И этот театр – тоже хорошая затея. Как будет хорошо коротать зимние вечера, слушая пение и смотря на танцы.

Антон похлопал ее по плечу.

— Привыкай, Франси, новый ветер задул в Алуринских горах… Надо продумать сценические костюмы для всех. Позови Раду, она сможет сделать их. Я нарисую, какие они должны быть. И надо найти Аристофана. Он грек и должен понимать толк в театрах.

— Я пошлю за ним, милорд, – вытирая слезы, ответила Франси. – Ужинать будете?