Книга Игры жизни, страница 97 – Илья Те, Степан Мазур

Надо же объяснить, почему с огромным воодушевлением на них смотришь, а не просто смотришь и всё. Просто смотреть может Зёма. Он и на время не обращает внимания. Живёт в ритме с окружающим миром, а мне интересно, сколько часов в сутках этого мира, чтобы приспособиться более точно.

Никогда не случалось, что несколько раз в день жизнь висит на волоске и начинаешь ценить простые вещи, понимая, что они не навсегда. И ты мог уйти уже несколько раз за черту. Потому — снова порцию мяса в зубы, снова до рези в глазах смотреть в костёр, запоминать ночное небо, вдыхать бодрый ветер и лыбиться.

Я же жив! Я всё ощущаю! И хочется ещё и ещё, чтобы почти надоело. Хоть и говорят, что перед смертью не надышишься.

Блондин уже наелся до отвала, потому вдвоём и выбрались под сумерки из пещеры и развели второй костёр на свежем воздухе. Тролль всё-таки не был слишком глуп. Пещеру выбрал так, что шум падающей воды спать уже не мешал. Не грохот Ниагары над ухом, а простой, приятный плеск. Убаюкивающий. Музыка для души. То, что надо после всех потрясений тяжелого дня.

Треск костра, звёзды, луны, а с ними понимание, что мы ДЕЙСТВИТЕЛЬНО можем умереть в любой момент. Это так близко, что даже руку не надо протягивать. Дыхание смерти.

— Так, Зёма, какие ночью цветы цветут?

— Чего? — блондин скатился с бревна, переборщив со звёздами. Подскочив, размял шею и кивнул. — Как обычно — волшебные. Цветика-семицветика захотел?

— Хочу порадовать девчонок!

За спиной послышались торопливые шаги. Из кустов, почёсываясь, вывалился негодующий Тим.

— Пацаны, вы что, совсем психи? Там девчонки вторую порцию мяса жарят, а они тут… бдят. В постовые записались?

— Записались, — буркнул Зёма. — Сейчас ещё и за цветами пойдём. Ночными.

Тим хмыкнул и побрёл к пещере, добавив:

— Раз оставили ночевать переселенцев в лесу, вот пусть и сторожат наш покой. А нам уют и удобства нужны. «Хранители» — звучит гордо.

Зёма цокнул языком, глядя ему в след:

— Никакой в человеке романтики. Лишь бы пожрать в хорошей компании. — И посмотрев на меня, добавил. — Но давай с цветами после мяса, а? Это ж иди бродить по лесу в поисках неизвестно чего надо. А если наткнёмся на переселенцев с умным видом ночных ботаников, вопросы лишние возникнут.

«Ага, добудишься тебя потом», — подумал я и вздохнул.

— Ночной лес тоже прикольно посмотреть. Альвы там всякие, феи, — сделал я новую попытку обратить его внимание на волшебный мир вокруг.

— … змеи, волки, тролли, — испортил идиллию Зёма и добавил. — Кстати о волках. Не знаю, стоит ли этого пса Греймара на ночь в пещере оставлять. Как-то он слишком близко к девчонкам. Ведьмочка говорила, что на Тима нападал.

От пещеры соблазнительно потянуло жареными шашлыками. Не сговариваясь, оба рванули на тот, другой огонёк. Наперегонки.

Темноту пещеры разгонял полыхающий костёр. Кира кровожадно нанизывала на тонкие прутики большие куски мяса, завёрнутого в листья и приправленного специями. Рот моментально наполнился слюной. Ещё четверо друзей сидели на кипе листьев в углу пещеры… Четвёртым был волк.

Глаза мохнатого хищника безотрывно смотрят на капающий в костёр жир. В этот момент истины клыкастый стал мне как-то ближе. Жрать хочет, как и все мы.

Переселенцы выделили нам вместе с сухим пайком котелок, одеяла и деревянные ложки. Думаю, утром будем что-нибудь хлебать. Видимо, из этого же мяса. Туша тура, даже братски поделенная с группой мостостроителей, не обглодана и на треть. Висит на деревянных крюках в углу пещеры. Они и не крючья вроде, а корни растений, изогнувшиеся у концов, да так и застывшие с годами. Охотники ещё измазали туши травами. Мухи не садятся. Протянет подольше.