Книга Регенерация, страница 150 – Степан Мазур

«Эта песня пережила даже Апокалипсис!»

«Варяга» нет, но мы не в горе,

И пусть не радуется враг:

Пред ним предстанет вновь на море

Неумирающий «Варяг».

А вам, сподвижникам «Варяга»,

Мы шлем привет от всей Руси.

Вы честь Андреевского стяга

От поражения спасли!

Зиновий ощутил, как глаза защипало. Так точно подобрать слова смог человек, живший ещё полтора века назад. Перед взором проплыл и прошлый «сухопутный» Варяг, и адмирал Кай Брусов, и люди, не вернувшиеся с Первой Экспедиции.

«Всё было не зря. Они дали людям новую надежду. И теперь новый адмирал должен дальше нести это бремя — давать людям веру».

Вот только опыта у нового адмирала было раза в три меньше.

[1] Такой вариант марша исполнялся Давидом Медовым ещё до революции в 1905 году на мелодию «Тоски по родине». Сохранилась грампластинка, выпущенная в Киеве фирмой «Экстрафон» (номер 23889 по каталогу 1914 года). Надпись на этикетке гласит: «Марш Варяга» (в исполнении русского народного хора под управлением А. А. Александрова). Сохранилось и нотное издание, в котором тот же самый текст имеет название — «Варяга нет».

Зиновий спрятался в вагоне, скрывая слёзы. Ему вести в бой людей. Не до сантиментов.

Но Ленка, словно чувствуя его моменты слабости, возникла рядом, обняла и подбодрила:

— Так, ты ещё давай расклейся. Дел, что ли, мало? Соберись! Это будет отличное путешествие!

Перед обзорным бронированным окном завис дрон, передавая картинку на мониторы Поверенной и в кабинет Седых. Зёма вытянулся по стойке смирно и отдал честь. Шлем Алой Саламандры надежно покрывал голову. Всё по уставу.

Дрон, словно кивнув камерой в ответ, улетел.

Подобные же устройства меньшего роста теперь летали по оранжереям и теплицам, гидропоникам, занимаясь опылением растений. Прочие БПЛА следили за животными на фермах и за качеством создаваемых фотоэлементов на производстве. У Содружества появились чудом уцелевшие куры и свиньи. Производители мечтали разыскать коров и овец. Но данных о них из округи пока не поступало. Свежего молока и шерсти анклаву в ближайшей перспективе было не видать. В особом поиске были лошади, которыми Дальний Восток никогда не изобиловал.

Зиновий Железнорукий посмотрел за дверь. Погрузка людей завершилась. В этот раз он вёл состав вместо машиниста. Помощницей выступала Лена. Разве что ей уже не требовалось кидать уголь в печку, как Пию.

«Мир его праху».

Адмирал дал гудок. Его пришлось прицеплять отдельно. Он не выпускал пар и служил скорее для эстетики, как дань Первой Экспедиции.

Колёса убрали тормоза. Роботы получили сигнал. Металлические лапы упёрлись в землю по обеим сторонам железнодорожного пути, затем мощные тела рванули вперёд. Грохот поднялся как от табуна лошадей, перемешавшись со скрипом и гулом работающих механизмов.

Состав дёрнуло и на миг показалось, что передний локомотив сорвет «губу», но титановая упряжка выдержала. Сантиметр за сантиметром, колеса закрутились, отмеряя первый отрезок пути. Зиновий добавил тягу, включив генераторы. Механизмам требовалась первая обкатка, чтобы в дальнейшем рвать с места быстрее.

— Знаешь, Вики так и не нашла своего названного брата Даню, — сказала Лена. — Бедолага.

— Лен… это был не её родной брат. Просто мальчик, которого таковым назначила Сотня. Да и не легко это — заглядывать в глаза смерти, — ответил Зёма, глядя, как стрелка спидометра набирает скорость: три… пять… семь… десять километров в час. — Вскрывай она каждый чёрный пакет, чтобы идентифицировать брата, сдалась бы на первой тысячи.