Книга Регенерация, страница 152 – Степан Мазур

Всего Вики забрала с собой в Экспедицию шестнадцать БПЛА. Но в небе постоянно витали лишь пять. Половину «летающих гаджетов» физик оснастила счётчиками Гейгера и прочими высокоточными приборами для снятия показаний в таких проблемных местах, как Уссурийск. Пока они не спешили показываться людям на глаза.

Состав набрал скорость в двадцать километров в час и Зёма включил ветряные ловушки. По бокам вагонов выдвинулись отсеки. Они не сильно выпирали и позволяли спокойно проскочить между столбами по краям железнодорожного пути, не повреждая оставшиеся строения. Лопасти ротора были длинными, массивными, но узкими и крутились внутри обтекаемого механизма. Металлопластиковая ячеистая структура делала их инертными к радиации и практически вечными. Ветер должен был вращать лопасти много лет к ряду без единой поломки.

Зиновий раз был бы заменить все металлические детали всех вагонов и тягачей на что-то менее привлекательное для пропитки радиацией, но полностью отказаться от металла не удавалось: колёсная тяга, к примеру, полностью оставалась прежней и по большей части остовы вагонов. Зато конструкторам удалось поменять все сочленения, и теперь полная консервация состава в случае повышенного радиационного фона перешла на другой уровень.

Обтекаемый встречный ветряной поток стал раскручивать внутренние механизмы, создавая заряд. Лоб состава теперь не выдвигался, чтобы рвать провода ножами, но расправлял «брови», чтобы закрутить четыре мини-лопасти, которые уже ловили воздух внутрь себя. Скорость состава моментально упала на три километра в час от такого сопротивления, но роботы поднажали, и стрелка вновь поползла вверх. А аккумуляторы на панели показали увеличение мощи заряда. Теперь состав начал больше получать энергии, чем отдавать.

Адмирал повысил мощность генераторов. Колёса за несколько минут стали крутиться со скоростью уже более сорока километров в час.

— Ого! Мы несёмся, как ветер, — сказала Ленка, попросту не зная, с чем сравнить быстро движимый механизм, кроме как с Варягом. А тот до таких скоростей не разгонялся во избежание схода с рельс.

— Это не предел. Но сейчас перед туннелями мне придётся отстегнуть роботов. Пусть оббегут. Их, конечно, делали по принципу тяжёлых танков, но пробивать новые туннели им не под силу.

— Катастрофы нам не нужны, — подтвердила Лена. — А планеры не снесёт?

— Всю авиацию я поднял в воздух, пусть облетает. Потом зарядим по очереди.

— Заряда хватит?

— При разумном использовании — конечно. Мы тратим заряд на планеры, дроны и внутренние службы умеренно, чтобы ночью было чем освещать вагоны и окрестности. А там и роботы не будут отставать, — добавил Зиновий, повторяя инструкции инженеров скорее для себя, чем для Ленки.

«Содружество» быстро пролетело старые заброшенные станции в черте территории, ранее называвшейся Владивостоком. Пассажиры в вагонах во все глаза смотрели на робкие волны спокойного, почти мёртвого моря.

Полный штиль помогал легко представлять, что в водной глади редки рыбёшки и растения. Лишь бурая морская капуста, пропитанная радиацией, вдоволь выброшенная на берег, создавала иллюзию жизни.

Стояли на берегу брошенные катера и лодки, ещё не разобранные на металл по причине сильного радиационного фона. С одной стороны, море в Угловом заливе манило к себе, предлагая разложить шезлонги и греться на солнце, с другой — медленно убивало всё, что к нему подходит. На побережье валялись оттаявшие тела собак, кошек, скелеты дельфинов и морских котиков, возвышались громадами туши китов, над которыми никогда не летали мухи. Навевали тоску руины моста Седанка-ДеФриз. Его не обрушило от ракет, как мост на остров Русский, но неполных два десятка лет хватило, чтобы воды поглотили конструкцию, не выдержавшую испытанием временем.